Проклятие ульфхеднара

Но этого не будет, — Мёрд вдруг прижалась к Ингольву всем телом. — Никто, кроме тебя…

Она не договорила, обхватила вдруг его лицо ладонями и поцеловала отчаянно, вложив в объятия, в прикосновение всю боль, что мучила её эти месяцы. Он взял воительницу под локти, пытаясь мягко оттолкнуть, но она тут же просунула руки под рубаху и начала распускать завязки его штанов.

— Ты с ума сошла?! — Ингольв отшатнулся, почти отшвыривая её от себя. — Тебе мало того, что уже случилось?

Хлопнула дверь, словно подхваченная сквозняком, и показалось, что прежде чем она закрылась, в просвете мелькнули рыжие пряди. Нет, верно, померещилось. Он всё же прошёл через дом, стараясь не смотреть на Мёрд, и выглянул во двор. Асвейг и правда уходила быстрым шагом. Вот и надо было ей появиться в самый неподходящий момент! Теперь как бы убедить в том, что ничего не было.

— Ты должен повидаться с ним. И сказать, что ты его отец, — послышался за спиной голос воительницы. — Я прошу тебя.

Остро желая, чтобы этот кошмар тотчас же прекратился, Ингольв снова повернулся к ней.

— Я повидаюсь с Одди. И всё расскажу ему. Хоть он ещё слишком мал, чтобы понять. Но я обещаю, — вздохнул. — Только уходи.

Асвейг пронеслась через двор, чудом нигде не споткнувшись, потому как под ноги совсем не смотрела. Глаза застилало пеленой обиды. А ведь она собиралась спросить совета у Ингольва, как избежать расплаты перед Хаконом за милость на суде. Хотела, чтобы он выслушал и помог… Только Ингольву и дела не было до её тревог: лишь встретив Мёрд, он уже снова приноравливался, как бы затащить её в постель. А та и рада.

Разыгравшийся к вечеру ветер бил по щекам и закручивал вокруг головы паутину из тонких прядей. Казалось, он до отказа забивал грудь, так что нельзя было сделать ни единого вдоха больше.

Асвейг остановилась перед дверьми дома, на втором ярусе которого, в комнате для молодых супругов, что теперь всегда пустовала, если не случалось важных гостей, ждал Хакон. Конунг не преминул выслать к ней рабыню днём и предупредить, куда следует прийти после ужина. Она обернулась, надеясь ещё, что Ингольв, заметив её, попытается нагнать и оправдаться. Но вокруг никого не оказалось. Глупости какие. Он зверь, и ведом только животными побуждениями: заботы других его не беспокоят.

Она дёрнула ручку и вошла в полумрак, пахнущий деревом и сеном. Поднялась по лестнице наверх и замерла, озираясь.

Тут оказалось до странности уютно. Хотя комната больше походила на кладовую. Хакон сидел за маленьким столом, попивая что-то из кружки. Он повернулся к гостье, заметно удивившись, будто находился здесь только ради своего одиночества. Асвейг подошла, невольно робея под изучающим взглядом молодого конунга.