Дьявол, который ее укротил

– Вижу, ты вовсе не так худа, как кажешься, – отметил он полушутливо, вспоминая, как называл ее тощей.

На самом же деле он был ужасно доволен. А вот Офелия густо покраснела, отчего к щекам прилила кровь. При этом Рейфел, что-то говоря, не давал ей возможности ответить, тем более что поцелуй все не кончался, а язык проникал все глубже. Мало того, он втянул в рот ее язык и стал нежно посасывать. Офелия снова застонала и, забывшись, обхватила его шею. Ее колени прижались к его груди. Она протестующе захныкала, когда он отпустил ее грудь, но оказалось, что его рука спустилась ниже и легла на ягодицы. Офелия еще теснее прильнула к нему.

– Думай обо мне как о подушке, – прошептал он ей в губы. – Очень приятно свернуться на подушке и поудобнее!

Откуда он знает, чего ей хочется? Ее вот уж несколько мгновений обуревает желание распластаться на нем! Она оказалась способной ученицей и быстро освоила эти новые поцелуи. И даже сама поцеловала его, хотя он немедленно перехватил инициативу. Теперь они затеяли дуэль языками, словно боролись за господство – или, точнее говоря, делили его. Наконец-то оба пылали жаром!

Каким-то образом его неугомонная рука оказалась под ее юбкой. Правда, они ощущали легкий ветерок, но едва замечали его, особенно когда его пальцы поползли по ее бедру. И тут она в буквальном смысле слова подскочила, когда его палец коснулся запретного местечка между ее ног. Но он продолжал прижимать ее к себе, не позволяя отказаться от того безумного наслаждения, которое давал ей.

Однако у Офелии и в мыслях не было остановить его. Слишком сильно она была захвачена новизной ощущений, которые он пробуждал в ней.

Офелия судорожно вцепилась ему в волосы, не сознавая, что делает. И жадно целовала его в ответ, охваченная непонятными желаниями.

То, что внезапно взорвалось в ней, оказалось выше ее понимания. С ее губ сорвался пронзительный крик. Но Рейфел заглушил его поцелуем в тот момент, когда мышцы ее лона стали судорожно сокращаться вокруг его пальца."

"Совершенно измотанная, восхитительно пресыщенная, согретая и разнежившаяся в его объятиях, она смутно понимала, что могла бы всю ночь оставаться здесь и с ним.

Он осторожно поцеловал ее в лоб. Его рука ласкала ее бедро. Он и не пытался отодвинуть Офелию, продолжая держать ее на коленях. Сейчас она могла бы заснуть, и он позволил бы ей… Его тело наливалось теплом, которого хватило бы на двоих.

Но Рейфел, должно быть, услышал топот копыт. Офелия тоже приподняла голову, и он поспешно усадил ее рядом. Теперь они сидели в чинных позах, не касаясь друг друга. Тут распахнулась дверь, и бедняга Альберт, собравшийся заверить ее, что все в порядке, полетел в канаву от сокрушительного удара в челюсть.