Украсть право первой ночи

Но это, конечно, не так. Оглядываться она не стала. И почему он пешком? Так странно. Мариса ещё в жизни не видела у них тут благородных господ, которые бродили бы без лошади.

Едва Мариса ушла на речку с бельём, мельничиха позвала дородную Фацину, свою золовку, отведать горячего чая с пирожками. Толстуху дважды просить не пришлось. Она уселась за стол, посмотрела в окно – вслед хромой девке. Сказала:

– Ну вот, отдадите дочку, сын мал ещё, а эта дуреха хромая в хозяйстве останется. Половинка, так что ли её прозвали? – она фыркнула. – А ведь ничего. Всё не зря растили. Тебе, Бельда, помощь. Девка-то расторопная.

– Пустое, – мельничиха махнула рукой.

– Ну не пустое! – хмыкнула Фацина. – Эту корову со двора не сведут, слишком страшна. Хотя какая корова – коза тощая! Но сойдёт. Только взгляд, вижу, дерзкий. Без почтения смотрит, а это нехорошо. Не просит, а будто сообщает. Оплеух получала мало, это заметно. Она кто? Сирота подзаборная, место своё должна знать. А ты добрая слишком, от этого и хозяйство страдает. На лавку нахалку, юбку задрать да хворостиной! Это всех вразумляет, скажу тебе.

Мельничиха поджала губы, внутренне вскипев – поучения от мужниной родни никому не в радость! Ишь, глазастая сестрица, в чужом хозяйстве страдания отыскала! И отповедь придется придержать – Фацина обидчивая, пожалуется брату, только ссор с мужем не хватало накануне дочкиной свадьбы! Так что Бельдина смолчала, только усмехнулась:

– Всё не так, милая Фацина. Во-первых, и эту козу вот-вот уведут, просватали уже. А во-вторых, её хворостиной драть себе дороже выйдет. И ты не вздумай ударить или толкнуть, как бы она ни глядела, поняла? Потом или обожжёшься, или ударишься, или не приведи Пламя с крыльца упадёшь. Сила ней какая-то есть. Да девка и не перечит, не лентяйка, так что и без хворостины обошлись.

– Что ты говоришь?! Сила на ней? Защита? – вытаращила глаза Фацина. – А откуда же такое?!

– Кто знает. Мать приехала с обозом, да и умерла. Родни нет у девчонки. А нам за неё по шесть серебряков платят каждые полгода.

– Да погоди, – Фацина забыла про чай. – И вы согласились такую взять?..

– И не говори про это ни с кем, – строго сказала мельничиха. – Мне так знахарка велела. Сказала – болтовня к несчастью будет. Свой хлеб девка отрабатывает, и то, что у неё в сундуке, тоже.

– Ишь ты, у неё и сундук есть!

– Нам же платят. Должны какое-никакое приданое собрать.

Почтенная Бельдина жила честно и законы чтила. Марису не обижала. Работой загружала, так ведь у сирот такой удел, должны отрабатывать хлеб. А что пришлось перед свадьбой старшей дочки забрать из сундучка кое-что, и все недосуг было вернуть, так это мелочь. И девчонка не обиделась. По крайней мере, никто в семье не пострадал – не зашибся, не споткнулся.

– Постой-ка.