Укради мои слёзы...

Профессия «инженер-проектировщик» всё-таки давала о себе знать.

Из раза в раз «чертил», стирал, добавлял какие-то элементы, стараясь приблизиться к идеальной конструкции, которая будет существовать долговечно и непоколебимо. Как те сооружения и здания, которые я делал на работе, и за стойкость и качество которых я мог поручиться головой.

Отношения с Дианой — это словно чертеж здания, на который ты смотришь и понимаешь — он почти безупречен. Вот только словно не хватает где-то на этой схеме одной линии или опоры, после нанесения которой, ты смело можешь сказать: «Теперь всё идеально!».

Весь месяц я ждал того момента, когда пойму — куда же «пририсовать» эту чертову недостающую линию, которая поставит во всех моих сомнениях и опасениях в отношении этой девушки жирную точку.

И теперь, впервые за всё время нашего знакомства, пожалуй, я знал где именно мне искать эту самую «прямую».

Допив кофе, быстро черканул на листе бумаги сообщение для Дианы — на случай если она проснется до моего приезда — положил его на тумбочку возле кровати, оделся и вышел из квартиры. Пока ехал на лифте вниз, позвонил по телефону и выяснил необходимый адрес.

Доехав до больницы за каких-то пятнадцать минут, я довольно быстро узнал у медсестры, где находится нужный мне человек.

Поднявшись на третий этаж, дошел до кабинета и постучал. Услышав негромкое «войдите», открыл дверь и зашел.

За письменным столом сидел пожилой мужчина в белом халате.

— Егор Петрович? — уточнил я.

— Он самый. Слушаю вас, — несмотря на его усталый вид, голос звучал довольно бодро.

— Я по поводу пациента, которого к вам вчера привезли по скорой, — решил уточнить. — Синицина Евгения Георгиевича. Мне медсестра сказала, что именно вы им занимались.

Он как-то странно закряхтел, указав рукой мне на стул, тем самым приглашая присесть.

— Вы родственник? — поинтересовался врач, внимательно наблюдая за тем, как я усаживался на стул.

— Нет, — признался я. — Я находился в ресторане вчера вечером, когда ему там стало плохо.

— Раз вы не родственник, я не могу…

— Меня интересует только один вопрос, — я перебил его, не дав ему договорить. — На который вы вполне можете ответить, не нарушая каких-то там вашим медицинских законов этики.

— Однако… — пробормотал он, уже с интересом и удивлением смотря на меня. — Что же вы хотите узнать?

— То, что он жив и находится в относительно стабильном состоянии, я уже знаю от медсестры, — увидев, как мужчина нахмурился, я постарался его успокоить с чуть слабой улыбкой. — Не волнуйтесь. Мне больше ничего медсестра не сообщила, кроме этого. Отправила к вам за подробностями. Вот только они меня не сильно интересуют.