Уютная душа

А сравнивать твою работу с моей просто смешно. Я, не самый последний врач и ученый в этом городе, вынужден к тому же руководить хозяйством в собственном доме, потому что жена не желает ничего делать. А кто она такая, позвольте узнать? Может быть, академик? Или бизнесвумен, владелица прибыльного бизнеса? Или, на худой конец, депутат? Отнюдь! Она обычная медсестра.

— Благодаря тебе, — парировала Таня. — Кто заставил меня уйти из института? Хорошо, пусть труд медсестры ничтожен, а зарплата — капля по сравнению с твоими гигантскими доходами, но именно на нее ты жил, пока учился в аспирантуре.

— Вот как ты заговорила? Смотри не зарвись!

И Борис уставился на нее своим фирменным гипнотизирующим взглядом. Он был убежден, что именно так смотрит сильный человек, способный подчинить себе чужую волю. И десять лет Таня притворялась, что боится этого взгляда и подчиняется ему, хотя на самом деле ей просто было неприятно смотреть на напряженно надутую физиономию мужа. Гораздо проще было уступить и признать себя побежденной, потому что Борис мирился с ней только на условиях полной и безоговорочной капитуляции.

— Тоже мне потеря, — фыркнул он, когда она опустила взгляд. — Лучше быть хорошей медсестрой, чем плохим врачом. Я с тобой не работал, не знаю, какая ты медсестра, но врача из тебя бы точно не вышло. Ну стала бы участковым терапевтом, моталась бы по вызовам, дальше что? Так что ты спасибо мне должна сказать. И что это за потуги на сарказм: «гигантские доходы»? Кто давал тебе право издеваться над моей работой?

Господи, как ей надоело это слушать! Сколько можно убеждать ее, что она полное ничтожество? И зачем?

— Ладно, хватит уже. Я все поняла. Прости меня.

Но ему этого было мало. Борис выдержал эффектную паузу и решил окончательно добить провинившуюся супругу.

— Ты просишь прощения не потому, что действительно чувствуешь себя виноватой! (Какая проницательность! — восхитилась Таня). Когда преступников ловят, они тоже начинают раскаиваться, но лишь затем, чтобы избежать наказания.

Раньше он говорил ей и гораздо худшие вещи. Неизвестно почему на этот раз она не вытерпела.

— Да пошел ты! — сказала Таня.

Высказывание произвело эффект разорвавшейся бомбы. Изумленный Борис даже не сразу нашелся, что ответить. После паузы он ледяным тоном уведомил Таню, что не желает общаться с женщиной, которая ведет себя, как уличная девка, развернулся и вышел.

А потом высокие моральные устои не позволили ему пустить уличную девку в супружескую постель. Тане пришлось коротать ночь на импровизированном ложе, которое она создала из двух кресел и табуретки. Ничего, на дежурствах ей приходилось спать и на столах, и на медицинских каталках.