Его Уязвимость

Присматриваюсь к Феде. Настрой решительный и, кажется, на дне темных глаз вижу надежду…

Потерянное чувство. Давно я не видела младшенького таким окрыленным и от этого на душе кошки скребут.

Нельзя обнадеживаться, падение в таком случае всегда болезненно."

"– Ты понимаешь, что это все временно, Елецкий? Кац тут ненадолго, он уедет и не стоит слишком уж на что-то надеяться.

Ставит стакан на стол и пронзает меня темно-серым взглядом. Сейчас взрослым кажется, рваную челку откидывает таким знакомым движением.

– Я знаю, Кнопка, мы щепки для мужика с баблом, только я все от этой жизни брать буду. И раз твой Макдак решил меня снабдить личным тренером, я использую возможности.

Расчетливый и наглый братец вызывает улыбку.

– Федь, ты поосторожнее только.

– Систер, обижаешь. Когда надо, я и нимб нацепить могу, – лыбится хитрец и окидывает меня с головы до ног едким взглядом. – Слышь, ты гардероб моей прабабки смени, а, или у вас со Скруджем ролевые игры пошли?

– Прекрати. Хватит его уткой обзывать!

Рявкаю зло, и наглющая морда проплывает мимо, насвистывая под нос какую-то непонятную мелодию.

Покидаю гостевой дом и иду в сторону особняка.

Седрик информирует, что у господина Каца важные переговоры.

Ужинаю в одиночестве.

Почему-то аппетита совсем нет. Поковырявшись немного в тарелке, отправляюсь в свою комнату.

Надеваю домашние клетчатые треники и мягкую кофту. Щелкаю пультом, пытаясь смотреть очередной глупый сериал. Не могу.

Решаю наведаться на кухню за молоком. Попью и завалюсь спать. Я выжата, как лимон.

Спускаюсь по лестницам, а когда прохожу мимо гостиной, на миг спотыкаюсь, заметив, как босс с Седриком разыгрывают партию в шахматы.

Не могу удержаться и приближаюсь, просто замираю рядом, наблюдаю за игрой.

– Я вам не помешаю? – спрашиваю тихо, почему-то не хочется тревожить благоговейную тишину, нарушаемую лишь звуком фигур, передвигаемых по резному шахматному столу.

Димитрий сидит расслабленно в кресле, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны.

Даже после такого насыщенного рабочего дня никакой усталости на красивом лице, собранном из резких и острых линий.

Чуть поднимает взгляд и кивает мне, указывая на кресло неподалеку от себя.

– Присаживайся, Катрин, если интересно.

Опять передо мной совсем иной человек. Выдержанный, крайне спокойный, с отчужденным лицом.

Я сажусь в мягкое кресло и облокачиваюсь о его ручку, подставляю ладошку к щеке и наблюдаю, как Димитрий делает шаг конем.

Приятый мрачноватый свет приглушенных светильников придает игре на шахматной доске какой-то сакральный смысл.

Лица мужчин серьезны. Я не очень хорошо разбираюсь в схемах игры, но передо мной явно два знатока, получающих удовольствие от полёта собственной мысли, от комбинаций, которые проворачивает мозг.