Укрощение любовью, или Уитни

Всего нас насчитывалось человек пятнадцать, но Элизабет Аштон считалась самой талантливой исполнительницей, поэтому мистер Туитсуорти оказал честь быть хозяевами праздника ее маме и папе. Я даже не хотела идти, но…

– Но мистер Туитсуорти настоял, утверждая, что иначе вечер потерпит оглушительный провал? – докончил за нее Клейтон.

– Господи, конечно, нет! Он был бы счастлив избавиться от меня! Видите ли, стоило ему войти в дом, чтобы провести урок, как его глаза начинали болеть и слезиться. Он всем жаловался, будто это моя игра настолько терзает его уши, что он не выдерживает и начинает рыдать.

Клейтон почувствовал необъяснимый приступ гнева против учителя музыки.

– Должно быть, он просто дурак!"

"– Верно, – согласилась Уитни с лучезарной улыбкой. – Иначе давно бы понял, что я сыплю перец в его табакерку каждый раз, когда он приходит на урок. Но так или иначе, в день праздника я спорила и убеждала отца, что мне не стоит туда идти, но он настаивал на своем. Оглядываясь назад, я думаю, что он смягчился бы, не пошли я Клариссу, свою горничную, к нему с запиской.

– И что же вы написали? – весело осведомился Клейтон.

– Я объявила, – призналась Уитни, блестя глазами, – что слегла в постель с приступом холеры и что он может отправляться на вечер без меня и попросить всех молиться за мое выздоровление.

Плечи Клейтона подозрительно затряслись, но Уитни сурово объявила:

– Я еще не перешла к юмористической части рассказа, мистер Уэстленд.

Клейтон мгновенно постарался принять серьезный вид, и Уитни продолжала:

– Отец прочитал Клариссе длинную лекцию и едва не уничтожил бедняжку за то, что ей не удалось привить мне хотя бы малейшее уважение к истине, и не прошло и пяти минут, как она уже впихнула меня в лучшее платье, которое оказалось слишком коротким, поскольку я предупредила, что не собираюсь ехать на вечер, и она не позаботилась отпустить подол. Отец втащил меня в коляску. Конечно, пьесу я не выучила, и в этом не было ничего необычного, потому что я не собиралась бездарно тратить жизнь, барабаня по клавишам. Я умоляла отца позволить мне вернуться и захватить ноты, но он был слишком рассержен, чтобы выслушать меня.

Все соседи на много миль кругом собрались в музыкальной комнате дома Элизабет. Она играла, как ангел, и даже старания Маргарет Мерритон были оценены по достоинству. Меня приберегли напоследок.

Уитни погрузилась в задумчивое молчание. На мгновение она словно снова перенеслась в прошлое и опять в третьем ряду заполненной гостями музыкальной комнаты, как раз позади Пола, чьи глаза были прикованы к изящному точеному профилю Элизабет, игравшей на фортепиано.