Уходи, но останься... (СИ)

Подозревали, что придется еще и на ЖКТ операцию делать. Но все обошлось… Я выпил лишнего и уснул у Карины в квартире... Вот и все.

— Да уж, она постаралась.

— Ксюш.

— Что, Илья?

— Люблю тебя.

— А я хочу тебя разлюбить, — отзывается она грустным голосом. — ты даже представить себе не можешь, каково это, узнать, что вся наша жизнь — одна большая ложь.

— Но в самом главном я тебе не соврал, Ксюш.

— Вернемся к этому разговору позднее. Я все-таки жутко голодная.

Я хватаюсь за соломинку — ее простое обещание «вернемся». На мы.

Хотя бы так, господи! Прошу…

Я готовлю завтрак и жду, как его оценит Ксюша.

— У тебя на удивление пышный и вкусный скрэмбл получился, — хвалит меня она. — Спасибо.

— Может быть, вернем эту традицию?

— Будешь готовить мне завтраки? Нет, боюсь, тебе неудобно будет ездить в квартиру отца каждое утро.

Ксюша смотрит мне прямо в глаза, у нее ясный, прозрачный взгляд. Она просто и четко озвучила мне свое мнение. Она знает, чего хочет, всегда хотела… Не понимаю, почему Седов считал, что Ксюша одна не справится и искал человека, который постоянно был бы рядом.

А потом эта мимолетная симпатия, я видел, как Ксюша покраснела от удовольствия, когда я сделал ей комплимент. Такая славная, милая. Мое испорченное сердце предательски екнуло…

Седов заметил симпатию между нами и напомнил, что я ему кое-что должен. Вот и все…

На словах легко и быстро, но сколько всего за этим стояло, не передать. А сколько всего я наворотил?!

— Папа, знал, что Давид — твой сын?

— Конечно. Я дал ему весь расклад.

— Не понимаю, на что он надеялся! На то, что тайна никогда не всплывет?!

— Может быть, на то, что я тебе быстро приемся, ты перерастешь эту влюбленность и захочешь чего-то другого.

— Как глупо.

— Отец желал тебе только самого лучшего. Он очень сильно тебя любил.

Ксюша кивает…

Телефон вдалеке издает трель звонка, но я не хочу вставать с этого места, не хочу двигаться. Так хорошо и спокойно, сидеть вместе, на старой кухне. Просто говорить, ловить ее улыбки, смотреть, как русые волосы вспыхивают золотом под лучами утреннего солнца.

— Я не дочитала все его записи. Но я обязательно их дочитаю. Поэтому, Илья… Если есть еще что-то, чего ты мне еще не сказал, самое время признаться.

— Увы. Мой самый большой секрет ты уже вытряхнула из тайника. В остальном, я до ужаса скучен и последователен.

— Никогда не считала тебя скучным, — честно признается Ксюша и забавно хмурится. — Хватит! Не надо расточать на меня свое суровое обаяние и выклянчивать комплименты. Я на это не куплюсь.

— Еще был завтрак.

— Ах да. Это, конечно, все меняет. Я за одну яичницу всю твою ложь прощу.

Ничего не отвечаю. Мне и обижаться, по большому счету, не на что.

Все равно немного царапает изнутри, хоть и пытаюсь держать лицо.

Но изнутри колет.