Уходи, но останься... (СИ)

Илья спит, его рука перекинута через мое тело. Во сне выражение его лица не такое суровое, но все еще остается напряженным, словно он боится меня потерять. Может быть, так и есть, боится…

Вчера, как мне кажется, Илья был откровенен со мной, рассказал много всего, о чем не говорил раньше.

Интересно, вышла бы я за него замуж, если бы Илья с самого начала рассказал о всех нюансах и признался, что у него уже есть сын?"

"А если бы рассказал, что у него такая дурная наследственность, и что еще одного ребенка он заводить не хочет, потому что уверен: малыш унаследует его проблемы с сердцем. Но вдруг все повернется не так?

Почему он просто не хотел бы попробовать? Или Илье настолько хватало хлопот с Давидом, что ему больше не хотелось ничего другого?

Больше всего меня возмущает папа: как он мог заставить Илью на мне жениться! Я не весь блокнот отца пролистала, прочитала не все, но из того, что уже прочитала, составила впечатление. Илья подтвердил, не стал отрицать.

Его правда — не из простых, я до сих пор не знаю, что мне со всем этим делать. Однако я чувствую себя намного лучше, чем в момент, когда он загадочно ответил, что мир не черно-белый и больше не спешил ничего объяснить.

Осторожно встаю. Уже приноровилась делать это при помощи костыля. Если заживлению ничего не повредит, через полтора месяца удалят позиционный винт, и можно будет разрабатывать голеностоп, пока приходится держаться и передвигаться вот так…

Я стараюсь не шуметь, но Илья все-таки просыпается и решитель подхватывает меня на руки.

— Тебе куда?

— В ванную. Поставь. Неудобно…

— Интересно, с каких пор? Ты легкая, Ксюш. Похудела сильно.

Стараюсь держать сердце на замке, но я до сих пор люблю своего мужа. Через обиды, недоверие и боль, которые он мне причинил, все-таки пробиваются ростки привязанностей и горячих чувств. Его забота и бережные прикосновения подкупают. Он всегда относился ко мне с заботой, но сегодня она трогает особенно сильно.

— Что тебе приготовить на завтрак? — уточняет он.

— Может быть, лучше я сама?

— Дай позаботиться о тебе.

— Если все снова сгорит, я не стану есть горелый скрэмбл только из уважения к твоему труду.

— Эй, это было всего один раз. И тогда все сгорело, исключительно потому, что мы были слегка увлеклись…

Илья смотрит на меня с мужским желанием, напоминая о горячем интиме, которого между нами было немало. Я так старалась отдать ему всю себя, словно за двоих, будто всегда интуитивно чувствовала, что между нами стоит какая-то тень недомолвки и старалась ее уничтожить тем способом, который был мне доступен.

— Да, было дело. На этот раз я не стану тебя отвлекать, не переживай.

— Я надеялся, что станешь.

— Еще чего, — качаю головой. — Думаю, тебя бы Карина была рада отвлечь.