Уходи! И точка...

А-а! Это невыносимо! Рот моментально наполняется слюной, как у голодного, и я с трудом сглатываю, не имея сил оторвать от Вероники взгляд!

…Но вдруг не получится? А я ведь так себя накрутил, что, кажется, действительно, не смогу! Даже начать…

Разворачиваюсь и ухожу, слыша её разочарованный вздох. И мне тошно от этого.

Мы ужинаем перед телевизором, убираемся, пару часов вместе за кухонным столом занимаемся — я готовлюсь к поступлению она читает свои конспекты, целуемся иногда, поглаживаем друг друга, дотягиваясь то рукой, то ногой…

…Вот она задумалась, глядя в ноутбук, кончик ручки несколько раз коснулся нижней губы. А потом сунула его в рот и прижала зубами… Провоцирует? Или на самом деле, размышляет над чем-то? А я снова реагирую на эту закушенную губу — до боли напрягаюсь, чувствуя, как член каменеет в штанах. Но это быстро проходит… И я снова не знаю, стоит ли начинать…

… — Захар, можно я хотя бы обниму тебя? Я не хочу спать одна под своим одеялом! — капризничает Вероника.

Я тоже хочу вместе с ней под одним! И хочу обнимать её. Стащить её шелковое кружевное платьице, и голую к себе прижать… Но что если…

— Вероника, мы же договорились! — неделя, которую я просил мне дать, подходит к концу, а я всё не могу решиться. — Давай спать — завтра вставать рано!

И она снова вздыхает. И мне физически больно её снова обламывать! Но во мне сейчас столько комплексов, сколько не было никогда в жизни! Она долго крутится под своим одеялом. Потом затихает. А у меня не получается заснуть.

— Вероника! — шепотом зову её спустя полчаса.

В ответ тишина. И в мою голову приходит спасительная мысль — а что если просто поласкать её? Ведь совсем не обязательно же доводить дело до секса! Я ведь вполне в состоянии доставить удовольствие ей — несколько способов сразу приходят на ум. И не обязательно при этом рисковать опозориться! Мысль кажется мне очень правильной — почему только я раньше не додумался!

Осторожно, чтобы не разбудить, стаскиваю с нее одеяло. Сбрасываю на пол рядом с диваном. Убираю со щеки прилипшую прядь волос. Хмурится во сне, отворачивает лицо к стене. Нет, милая, сейчас я не буду целовать твои губы! И пусть в свете лампочки из коридора (Вероника не любит спать в темноте) они, губы твои, кажутся мне желаннее всего на свете! Я не хочу разбудить сейчас…

Тонкая шелковая ткань кружевной ночной рубашки задралась на бедре и край ее находится на самой границе — на миллиметр подними и откроется вид на гладенький лобок! Она же спит, правда? А значит, в случае чего, мой позор будет только моим… Веду подрагивающими пальцами вверх по бедру, задираю ночную рубашку выше.