Уходи! И точка...

Потому что очень хотел прийти к ней, если не совершенно здоровым, то хотя бы на своих ногах!

И если в первый месяц моего возвращения к жизни я просто боялся, что однажды проснусь вновь недвижимым, что все может утратиться так же внезапно, как появилось, а потом ждал то одну операцию, то другую… То не позвонил, когда встал на ноги, потому, что… приставленный к Веронике в качестве невидимого сопровождающего, Лёха в тот раз рассказал мне одну неприятную вещь о ней…

… — Да тебя-то я чего пришибить должен? — выхожу из себя, чувствуя реальный страх за нее — вдруг под машину попала или обидел кто-то…

— Ну, смотри! Ты обещал. Короче, братан, сегодня у нее машина сломалась — не смогла завести возле института своего. Так вот ее чувачок один склеить решил. И склеил.

— Чего? Ты ничего не путаешь, братан? Может, просто подвез? Или машину помог починить? — Вероника — девушка красивая, ничего удивительного в том, что к ней пристают всякие там козлы, я не видел. И бывало пару раз, случалось уже подобное на Лёхиных глазах. Но до этого пацан четко описывал, как она отшивала зарвавшихся. А тут…

— Нет, Дикий. В том-то все и дело, что нет. Во-первых, они сели в его тачку (а у этого мажорчика тачка, кстати, закачаешься!) и поехали в кафешку. Потом он ее в ночной клуб повез. Потом танцевал ее… Я сам не видел, правда, там фейс-контроль, несовершеннолетних не пускают… Но вышла она подшофе, и он ее обнимал за плечи…"

"Лёха замолчал. Но мне показалось, что не договорил до конца, что это еще не все! А мне вдруг и этого, им рассказанного, стало слишком много! Вот тебе, девочка моя, и вся ""любовь до гроба""! Вот и все твои чувства! Но еще больше, чем на нее, я вдруг разозлился на себя самого! Ты ж, сука, сам этого хотел! Ты ж сам ей давал шанс на нормальную жизнь, на нормального мужика! Прогнал ее! А потом все звонок откладывал — хотел приехать к ней в полной боевой готовности, вылечившись, встав нормально на ноги! И казалось, что чуть-чуть уже осталось — пара недель каких-то, месяцок… А какой-то ушлый хмырь воспользовался твоим отсутствием и прибрал к рукам Веронику! А теперь что?

— Лёха? — зверея от своих мыслей, прорычал в трубку. — Дальше что было?

— А дальше… Нет, Дикий, ты меня прости, но дальше я смотреть не стал…

— Врешь, скотина! Я ж послезавтра вылетаю уже! Я ж тебя урою!

— Да не кипятись! Ладно… Он ее домой повез. Тачка у него спортивная. Я еле догнал на своем мотыке… И к ней поднялся в квартиру. И до ночи был там.

— А ночью?

— А я до двенадцати только досидел. И так от Семёныча влетело по самые не балуй. Антон на губу посадил. Неделю из-за тебя, как Золушка, бля, вкалываю — полы мою, толчок тру…

— Ладно, не ной. Я тебе кроссы свои обещал найковские. Забирай.

— Шлем?

— Бери.

— Дикий, а…

— Всё! Я приеду, поговорим еще…

34 глава.