Уходи! И точка...

…Мне тогда казалось, что всё остальное, что не касается здоровья и жизни Вероники, я смогу пережить… А оказалось, что ревность, сука, это такое мерзкое чувство, которое душу рвет на части, покоя не дает ни днем, ни ночью, в подкорке зудит безостановочно! И ни хрена не помогали уговоры, что права на Веронику у меня нет! И не работали убеждения, что сам прогнал, что сам дал ей шанс найти себе другого! А ведь мог просто держать ее рядом! Ведь мог вернуть ее тогда, через месяц после того, как она улетела домой, в тот момент, когда проснулся от боли в руке! Рука дико ныла, а я хохотал от счастья — болит, значит, есть! Значит, чувствую ее! Болит, значит, не отмерла совсем, не чужая — моя!

Потом организм, словно опомнившись, словно придя в себя после спячки, начал восстанавливаться так быстро, что я буквально каждый час ощущал изменения! Правда, встать и пойти не получилось ни через месяц, ни через два. И только через полгода, потратив хренову кучу Антоновых денег, сменив три реабилитационных центра с помощью Виталика, оказавшегося нормальным мужиком, и Елены Константиновны, я впервые встал на костыли.

Потом были еще две сложнейшие операции, потому что для ставших теперь хрупкими костей позвоночника был нужен специальный поддерживающий корсет. А потом этот корсет было нужно снять. Но в итоге сейчас, спустя одиннадцать месяцев, я уверенно стоял. Ходил не так уверенно, но с поддержкой уже мог преодолеть пару метров…

Долгими ночами я мечтал. Да, выматывался бесконечными тренировками (наверное, год назад, когда к чемпионату готовился, я бы эти свои действия ""тренировками"" и не назвал — так взмахи ногами и руками, подтягивания тела с помощью установленной на кровати специальной перекладины) — мышцы практически атрофировались за месяцы лежания, нужно было нарабатывать каркас. Уставал дико, а заснуть не получалось… Потому что рука тянулась к телефону. У меня была куча ее фоток. Из соцсетей — старые, те, которые еще до нашего знакомства были загружены. Сейчас, после прилета, она в инсте ничего не выкладывала. Но были у меня и новые ее изображения — Лёха по моей просьбе нафоткал. Правда, в основном издалека и в компании Агнии с Антоном или однокурсников.

Рассматривал каждую деталь часами. Она грустная везде. Нет, на старых фотках такая, какой я запомнил ее в первые дни нашего знакомства — озорная, игривая, беспечная, безумно красивая и знающая об этом! А на последних… Сердце сжималось от желания позвонить. Услышать ее голос. Обрадовать ее, сказав, что сам могу телефон в руке держать! Хотелось сделать так, как я обещал. Но я не делал. И Антону запрещал.