Уха из золотой рыбки

Оставалось удивляться, каким образом Павел Николаевич ориентируется в этих створках-близнецах, но он вдруг остановился и, толкнув одну рукой, галантно сказал: – Прошу вас.

Я оказалась в комнате, забитой столами. Повсюду виднелись штативы с пробирками, какие-то стеклянные банки, колбы, реторты. В углу тихо гудел, моргая красными лампочками, непонятный прибор, около него виднелась раскрытая дверь, ведущая в другую комнату.

– Вот, – кивнул Павел Николаевич, – зарплата лаборантки невелика, но мы с Мариной Сергеевной доплачиваем сами.

Из второй комнаты высунулась дама неопределенных лет, тоже в белом халате, но ее рабочее одеяние было аккуратно застегнуто и безукоризненно отглажено.

– Ну много добавить не можем, – бойко подхватила она, – на большую сумму не рассчитывайте.

– Сложного ничего нет, – засуетился профессор.

– Я не наниматься на работу пришла, меня Света прислала, ваша жена.

– Ну да, – кивнул Павел Николаевич, – она звонила, просила вас встретить… О черт! Простите дурака! Вы из милиции!

– Да.

– Присаживайтесь, – захлопотал Павел Николаевич, – вот сюда, на табуреточку, слушаю вас внимательнейшим образом.

Марина Сергеевна, поняв, что я не хочу работать в лаборатории, потеряла ко мне всякий интерес и скрылась в своей комнате.

– Вы хорошо знали Настю?

– Настю?

– Анастасию Кусакину.

– Ах да, конечно, совсем не знал.

– Как?! Света говорила, что она у вас служила.

– Да-да, – закивал Павел Николаевич, – точно, одно время помогала нам, но потом перешла к Льву Николаевичу.

– Почему?

Профессор пожал плечами:

– Наверное, у Воротникова предложили лучшую зарплату, там сотрудников больше. В нашей только я и Марина Сергеевна, в лабораториях скидываются на доплату техсоставу. У Льва Николаевича чуть ли не двадцать человек, сумма доплаты сильно увеличивается. Ах, бедная девочка, такая ужасная смерть!"

"– Ну уж бедной ее никак назвать нельзя, – раздался из другой комнаты ехидный голос Марины Сергеевны, – та еще штучка с ручкой.

– Марина Сергеевна! – с укоризной воскликнул Павел Николаевич. – О мертвых плохо не говорят.

– Молчу-молчу, – отозвалась женщина.

– Уважаемый господин профессор, – торжественно заявила я, – мне бы очень хотелось услышать ваше мнение о Насте. Что она была за человек?

– Так и сказать нечего, – промямлил он, – ходила, работала, потом ко Льву Николаевичу ушла.

– Она с кем-нибудь тут дружила?

– Понятия не имею.

– Может, конфликтовала с коллегами?

Павел Николаевич потер правой рукой затылок.

– Увы! Ничего сказать не могу.

Резкий звонок будильника заставил меня вздрогнуть. Профессор вскочил на ноги.

– Бога ради, простите, я должен спешить, печка выключилась.

Сказав эту фразу, он почти бегом выскочил в коридор. Я осталась одна среди сотен пробирок.