Уха из золотой рыбки

Извините, не представилась, следователь Дарья Васильева.

Секунду женщины молча смотрели на меня, потом Кира радостно взвизгнула:

– И ее могут посадить?

– Да, если я правильно размотаю дело, а для этого требуется поговорить с нянечкой.

– Сейчас, – подскочила Кира, – мигом приведу, только не уходите.

Минуты не прошло, как она вернулась в медпункт, таща за собой маленькую, кругленькую, уютную старушку с лицом, похожим на печеное яблоко.

– Здрасте, – бормотнула Варвара Степановна, – это вы из органов?

Я кивнула.

– И что эта, из «Мерседеса», сделала? – полюбопытничала старушка.

– В интересах следствия я не имею права разглашать информацию.

– Ну хоть ее посадят? – с радостной надеждой воскликнула Кира.

– Если сумею собрать нужные доказательства, хозяйке красного «Мерседеса» придется туго, – бодро со­врала я.

– Ща Варвара Степановна все припомнит! – оживилась Кира. – У нее память как у слона.

– Это вы о чем толкуете, никак в ум не возьму, – насторожилась старушка.

Я решила взять инициативу в свои руки.

– Помните тот день, когда испуганный внезапно сработавшей сигнализацией Леша свалился в припадке?

– Летом это было, – кивнула нянечка, – в самую жару, просто Эфиопия, а не Москва. Сноха моя по всей квартире тазы расставила, это ее научили так делать в Сирии, она там с первым мужем жила. Тот ее супруг…

Понимая, что бабушка сейчас утечет мыслями совсем в другом направлении, я прервала ее воспоминания.

– Значит, заревел гудок…

– Нет, – покачала головой Варвара Степановна, – он так противно взвыл, как сирена…

– Дальше.

– Леша и забился.

– Что же было потом?

– Да ничего, – развела руками старушка, – «Скорую» вызвали.

– А куда «Мерседес» подевался?

– Уехал.

– Ты еще в него кубиками кидаться стала и орать: «Крыса белобрысая», – влезла в разговор Кира.

Варвара Степановна смутилась:

– Было дело. Руки сами за игрушки схватились. Некрасиво, конечно, но очень уж я разозлилась.

– Почему же вы обозвали даму, сидевшую в машине, белобрысой? – задала я главный вопрос.

– Так она и была такой белесенькой, – сказала Варвара Степановна.

– Вот тут ты напутала, – покачала головой Кира, – «мерин» другой принадлежит, чернявой, противной, головешка, а не женщина.

– Да? – растерялась нянечка. – Ну ты небось лучше меня знаешь.

Я обозлилась и строго велела Арине Яковлевне и Кире:

– Оставьте нас вдвоем.

Заведующая потянула медсестру за руку:

– Пошли.

Кира с явной неохотой повиновалась. Не успела за ними закрыться дверь, как я налетела на Варвару Степановну:

– Ну-ка, опишите эту «крысу».

– Уж теперь и не помню, – нянечка с сомнением покачала головой, – вон Кира говорит…

– Плевать на Киру, она ничего не знает! Расскажите, что сами видели.