Уха из золотой рыбки

– Леша у нас эпилептик, мать у него алкоголичка, отец наркоман, а бедный парнишка мучается.

– Еще хорошо, что у них ума хватило отдать мальчонку сюда на пятидневку! – воскликнула Арина Яковлевна. – Мы его в порядок привели, приступы почти прекратились.

– Ага, – прервала ее Кира, – лечили, лечили ребенка, и чего…

Я молча слушала гневную речь медсестры. Имея в ближайших подругах врача, я великолепно знаю, что припадок эпилепсии может спровоцировать внезапный испуг, в особенности у маленького ребенка. Кроватка Леши стоит у самого окна, деток в его группе укладывают спать два раза в день, они еще очень маленькие. Около одиннадцати утра нянечка укрыла ребяток одеялом, посидела минут пятнадцать в комнате и, услыхав мерное сопение, решила пойти попить чаю. И тут под окнами резко взвыла сигнализация. Правда, она тут же замолчала, но Леша, проснувшись, испугался, и с ним начался припадок. В тот раз Кире самой не удалось справиться с ситуацией, пришлось вызывать «Скорую помощь» и определять малыша в клинику.

– А все из-за кретинского «Мерседеса», – злилась Кира.

– Когда же это случилось? – спросила я.

Медсестра полистала толстую амбарную книгу."

"– Семнадцатого июля, жара стояла жуткая, вот мы окна и приоткрыли, хотя какой в этом толк? С улицы гарью несло, но у нас в помещении кондиционеров не водится, тут не Государственная дума, а ясельки, кто же нам чего хорошее сделает. Вот и попал Леша на больничную койку, а все из-за этой дуры. Убила бы ее в тот день, да только недосуг оказалось разборки затевать, мальчику совсем плохо было.

– Варвара Степановна в нее кубиками бросаться стала, – усмехнулась Арина Яковлевна, – все повышвыривала. Высунулась в окно и давай кричать: «Эй ты, гадина, стой!» Всех детей перебудила, они потом час ревели. Жуткий денек приключился: Леша в припадке, остальные в истерике!

– А почему нянечка кричала: «Стой»? – навострила я уши.

– Так эта дрянь села в «мерс» и укатила, – ответила Кира. – Варвара Степановна у нас женщина интеллигентная, раньше в музыкальной школе работала, но и она не выдержала, просто визжала от злости: «Ну ты, крыса белобрысая, еще вернешься».

– «Крыса белобрысая», – медленно повторила я, – но ведь за рулем всегда сидит яркая брюнетка.

Кира осеклась:

– Ага, верно.

– Черная, как ворона, – подхватила Арина Яковлевна, – я видела ее сто раз.

– Тогда почему «крыса белобрысая»?

– Не знаю, – пробормотала Кира, – так Варвара Степановна кричала.

– Нянечка на работе?

– Конечно.

– Можете ее позвать?

Кира и Арина Яковлевна переглянулись.

– А в чем, собственно говоря, дело? – церемонно поинтересовалась заведующая.

Я без всякой улыбки ответила:

– Хозяйка красного «Мерседеса» подозревается в убийстве.