Угрюмый герой

Родители не могли отказаться от своего любимого ребенка, а та не могла контролировать себя. Аврора своим состоянием блокировала почти половину возможностей семьи.

Еще один долгий крик. Обнаженная женщина срывается с кресла, проливая вино на пол и исчезает в дверях, чтобы через полчаса вернуться. Она вновь смогла убаюкать рыдающую дочь, колотящую по кровати протезами и живыми конечностями. Два кошмара за одну ночь. Больше чем обычно.

— Станислав…, - в голосе Саломеи слышится усталость. Она, великая пиратка Пикси, дочь эльфийки и гоблина. Изначально безумное создание, вынужденное вечно вальсировать свой, личный и очень индивидуальный танец на краю бездны. Ей нельзя без моря, без «Нимродели», без налетов, без жестокости и схваток. Алхимик понимает свою жену как никто другой. Иного бы она не смогла полюбить. Иной бы не смог выжить.

Некоторые слова не нужно говорить. Супруги понимали, что Саломея еще молода. Она может родить не раз и не два. С возможностями и эликсирами своего супруга, с деньгами семьи, Смешливая Пикси может рожать хоть каждые два года. Это ни разу не обсуждалось. Ни намека, ни жеста, ни взгляда. Но оно висело в воздухе целый год. Нависало над ними обоими. С каждым днём всё ниже и ниже, тяжелее и тяжелее.

— Выхода я не вижу, — с трудом проговорил мужчина, становясь на колени у кресла, в котором вновь съежилась его обнаженная жена. Он взял Саломею за руки, долго бродил взглядом по вечно прекрасному лицу своей грозной супруги, но в какой-то момент, устало и прерывисто вытолкнул из себя, — Но его видит другой.

— Что? — в коротком вопросе пиратки прозвучала обнаженная сталь, безмятежно выползающая из умирающего в агонии тела. Это не была угроза ему, Станиславу Аддамсу, всего лишь прорвавшаяся натура его женщины. Безжалостная, непоколебимая, нетерпимая натура убийцы.

— Мы не смогли удержать всё это в тайне, — Алхимик сделал широкий вялый жест, имея в виду поместье, наполовину пропитанное кровью безвинных людей, — Помнишь, от нас побежали, когда Аврора… сорвалась из-за той гномки, которую привез дурак Дисфадель? Не всех перехватили. Пошли слухи. И мне… со мной связались.

— Когда? — второй вопрос был по тону еще страшнее первого. Безумие, постоянно рвущееся из крохотного тела, скованное, напоминающее бешеную собаку, уже почти перегрызшую прутья решетки, преграждающей ей путь на свободу… утроило усилия.

— Позавчера! — торопливо ответил мужчина, впервые за долгие годы чувствуя себя в смертельной опасности, — Позавчера!

— Кто? — едва выдохнула сквозь сжатые зубы дочь эльфийки и гоблина, — Что хотят? Что предлагают?

Ярость и боль почти осязаемо источаемые из крохотного тела одной из наиболее кровавых пираток в истории Кендры, начали меняться на громадное удивление.