Медвежий угол

– У меня сотни людей стоят в очереди на склад, о каком, блин, Робе ты говоришь?

И тогда Петер встанет, подойдет к старой фотографии хоккейной команды из маленького глухого городка, занявшей когда-то второе место в стране. Сперва Петер ткнет пальцем в себя. Потом во Фрака. А потом в Роба Хольтса – прямо между ними.

– «Мы не бросаем друг друга», Фрак, разве не так ты говорил? «Медведи из Бьорнстада».

Фрак посмотрит на фото и пристыженно опустит голову.

– Я узнáю в отделе кадров.

Два сорокалетних мужчины пожмут друг другу руки перед снимком, на котором им по двадцать лет. В конце концов, это просто игра. Но только не совсем. И не всегда.

Раздевалка заполнилась юниорами, но не шумом. Каждый молча надел защиту. Беньи не было. Все это видели, но никто ничего не сказал.

Лит попытался сломать лед – стал рассказывать, как на вечеринке у Кевина одна девчонка сделала ему минет, но вранье было шито белыми нитками, поскольку девчонку он так и не назвал. У Лита язык без костей, это всем известно. Он словно собрался сказать что-то еще, но испуганно глянул в сторону Кевина и решил промолчать. Игроки вышли на лед, Лит примотал щитки, в сердцах оборвав концы скотча и бросив на пол. Бубу дождался, когда все уйдут, наклонился, поднял их и выкинул в мусорное ведро. Они с Аматом никогда об этом не говорят.

Только в середине тренировки, когда игра прервалась, Кевин подгадал момент, чтобы подкатить поближе к Амату и поговорить наедине. Амат стоял, повиснув на клюшке, и разглядывал свои коньки.

– То, что ты видел… Ты не думай… – начал Кевин.

В его голосе нет угрозы. Он не нападает, не приказывает.

– Ты же знаешь этих девчонок, – почти прошептал он.

Знать бы, что на это ответить. Не побояться. Но губы не разжимались. Кевин мягко хлопнул его по спине:

– Мы с тобой отлично сыграемся. В основной команде.

Он покатил к скамейке игроков, и тут раздался свисток Бенгта. Амат катил следом, не отрывая глаз от коньков, не смея взглянуть на лед. Боясь увидеть там свое отражение.

27

Миру не отпускало тягостное чувство. Она, разумеется, уговаривала себя, что с Маей все хорошо, что она обыкновенный подросток и это пройдет. Уговаривала себя не усложнять – современная мать из-за такого не парится. Но все впустую.

Поэтому, когда в ее кабинет с криком ввалилась коллега, Мира ощутила не досаду, а благодарность. И хотя ей по горло хватало своей работы, Мира с облегчением слушала вопли коллеги, просившей помочь ей «уничтожить этих уродов!».

– Я думала, твой клиент согласился на мировую, – напомнила Мира, проглядев документ, который коллега швырнула на стол.

– В том-то и дело! Они хотят, чтобы я прогнулась! Как последнее сыкло! А Барсук что говорит, знаешь?

– «Делай, как говорит…» – предположила Мира.