Медвежий угол

 – Только все-таки пожестче надо быть, подполковник, – и не только с подчиненными!

– Я учту, – покорно сказал Саломатин.

– А насчет того, что Заварзин лично инструктировал Савинова, прежде чем к Караиму отправить, – это точно? Ошибки никакой нет?

– Абсолютно, – вздохнул Саломатин и произнес с просительной интонацией: – Только, если можно, не говорите Заварзину, что это я вам сообщил! Он все равно отопрется, а мне опять отдуваться…

– Жизнь покажет, – неопределенно сказал Гуров.

Он покинул милицию в чрезвычайно скверном расположении духа. Заместитель Заварзина выглядел скорее жалким, чем злокозненным человеком, и, наверное, заслуживал снисхождения, но у Гурова его поведение ничего, кроме раздражения, не вызывало. Из-за аморфной позиции таких, с позволения сказать, сотрудников люди, подобные Заварзину, чувствуют себя слишком вольготно.

Но слова Саломатина об инструктаже Савинова были похожи на правду, и это настораживало. Похоже, Заварзин погряз во всех этих неприятных делах гораздо глубже, чем предполагал до сих пор Гуров."

"Дорога к Савинову, как выяснилось, проходила мимо местной больницы, и Гуров решил этим воспользоваться. Прежде всего ему хотелось встретиться с патологоанатомом, но, поскольку он никого здесь, кроме Шагина, не знал, Гуров сразу направился в кабинет главного врача.

Секретарши почему-то не было на месте, и Гуров без стеснения проследовал в кабинет, хотя из-за двери доносились громкие голоса – там происходил какой-то горячий спор.

Первое, что увидел Гуров, – была лысая голова Шагина, вся багровая от гнева и возмущения. Вцепившись ладонями в края письменного стола и слегка наклонившись вперед, главный врач яростно спорил с посетителями, вальяжно рассевшимися в креслах напротив. Здесь были две женщины бальзаковского возраста с надменными холеными лицами и круглощекий жизнерадостный живчик лет сорока, похожий на чиновника.

– Я усматриваю в этом тенденцию с вашей стороны, Эльвира Константиновна! – шумел на них Шагин. – Неприкрытую тенденцию! Кому-то очень хотелось бы освободиться от такого неудобного человека, как ваш покорный слуга, вот вы и выискиваете всяческих блох!.. Но я вас сразу предупреждаю – этот номер у вас не пройдет! Уволить меня не удастся!

– Всех нас могут уволить, Дмитрий Тимофеевич! – философски возразил круглощекий. – И тебя и меня, и даже Эльвиру Константиновну. Министров увольняют!

– Вот министров пусть и увольняют! – огрызнулся Шагин. – А меня…

– А вас проще всего! – фыркнула дама в платиновом парике, которая, по-видимому, и являлась Эльвирой Константиновной. – Посмотрите, сколько нарушений у вас в очередной раз найдено! – она небрежно перелистала какой-то пухлый том, лежавший на столе.