Медвежий угол

Наверное, Заварзин не сообщил вам, что следствие по этому делу возьмут под контроль в Москве? Так намотайте себе это на ус, пока не поздно…

Кажется, Заварзин действительно не делился со своим заместителем свежими новостями – услышав про Москву, Саломатин заметно побледнел и сразу растерял всю свою вальяжность. Он даже как будто сделался ниже ростом, а в тоне его мгновенно появились заискивающие нотки.

– Виноват, товарищ полковник, – торопливо сказал он. – Ничего подобного и в мыслях не имел – в смысле давать вам советы… Если что не так сказал, извиняюсь… Наверное, вы правы – все-таки не стоило слишком поспешно выпускать Савинова, но таково было распоряжение начальника. Да он никуда не уйдет, не бойтесь! Куда ему идти? Он местный, у него нигде больше родственников-то нет. Живет с матерью, которая в нем души не чает… Кстати, можете хоть сейчас его увидеть – он дома. Заварзин категорически велел ему никуда носа не показывать. Вот его адрес, пожалуйста…

Саломатин слегка дрожащей рукой начеркал на листе бумаги несколько слов и передал листок Гурову.

– Это недалеко, – сказал он. – Всего три-четыре квартала отсюда. Вы сразу найдете. Я полагаю, вы имеете полное право побеседовать с Савиновым.

– А что – кто-то в этом сомневался? – спросил Гуров.

Саломатин замялся и, отводя глаза, сказал:

– Нет, что вы! Просто, видимо, неудачно выразился… Не припомню, чтобы кто-то обсуждал этот вопрос.

– Боюсь, вы слишком часто поступаете неудачно, подполковник! – заметил Гуров. – То выражаетесь не так, то приказы начальника выполняете спустя рукава… Почему вы не пошли вчера к цыганам лично, как того требовал Заварзин, а отправили туда Савинова?

Саломатин испуганно посмотрел на него.

– Христом богом клянусь… – пробормотал он. – Тут какая-то ошибка. Я отправил Савинова, потому что Заварзин так распорядился. Он еще сказал – пусть Савинов ко мне в кабинет зайдет – я его, мол, проинструктирую лично… Вот и все. А никакого разговора, чтобы я шел к цыганам, не было! Это потом Александр Николаевич все шишки на меня… – он делано улыбнулся. – Ну что ж, известно – стрелочник во всем виноват…

– А не надоело в стрелочниках до седых волос ходить? – осведомился Гуров.

– Ну, знаете, – развел руками Саломатин. – Не всем в жизни удается в начальники выбиться. Я вырос в многодетной семье – отец-пьяница, безденежье, за братьями приходилось одежду донашивать – по всем приметам, я должен был на дно скатиться. Так что, можно сказать, мне еще неслыханно повезло. Остальные-то братья – один спился, другой в тюрьме умер, третий вообще пропал без вести… Мне грех на судьбу жаловаться, товарищ полковник! Хотя, наверное, по вашим меркам, мне действительно не место в органах…

– Ладно, не мне это решать, – буркнул Гуров.