Острые углы (СИ)

— Успокойся, Лёш, и послушай меня, — твердо сказал Артем Павлович. — Я уже смирился. Уже обо всем подумал…

— Как это смирился? Что это? Рак? Давай поедем куда-нибудь. В Германию, Израиль… Хоть к черту на кулички. Надо же что-то делать. Ты не можешь просто опустить руки.

— Да был я везде. Поздно уже. Так получилось, — спокойно говорил Назаров.

— Тетушка… знает? — ему вдруг стало трудно говорить, будто его со всей силы ударили в солнечное сплетение.

— Никто не знает, кроме тебя. И ты никому не скажешь. Ни Ксении, ни Юлию.

— Каким образом? Как я смогу в глаза им смотреть? Знать и молчать? — повторял он не веря свои ушам.

— Сможешь, — жестко заявил Палыч. — Будешь знать и молчать.

— Зачем ты так поступаешь со мной? Зачем ты мне это сказал? — разозлился Лёха и вскочил с места, загремев стулом.

— Я не хочу, чтобы последние дни со мной обращались как со смертником. Не суетись, поздно уже, — поднявшись, обнял Лёшку за плечи, прижав к себе как ребенка: — Молчи, ладно? Ради меня.

— Так не может быть, Палыч… — глухо проговорил Полевой.

— Может, Лёш, может. Случилось.

— Я не смогу молчать, — повторил Лёшка, обессиленно опускаясь на стул.

— Сможешь. Ну, расскажем мы. Представь, что начнется. Слезы, истерики. Вот так же, как у тебя сейчас. Беготня всякая. Начнут меня по больницам таскать. Снова всё по десятому кругу, снова всё выслушивать, что я уже слышал. Не хочу. Какой смысл. Хочу дожить свои дни в покое и счастье. Больше мне уже ничего не нужно.

Полевой молчал, с трудом осознавая услышанное.

Назаров потянулся к бутылке коньяка, чтобы плеснуть себе еще. Заметив взгляд племянника, он усмехнулся:

— Да не смотри ты на меня так, мне уже всё можно. И ты прав, наверное, что хочешь жить по-своему. Я вот одной ногой в могиле и прекрасно понимаю, что с собой туда ничего не заберу. И ничего мне уже не нужно, только чтоб жена и дети были рядом. Главное, чтоб Юлий на ноги поднялся… пока я не сдохну. Хочу увидеть его здоровым.

— Поднимется.

— Ты только его не бросай, он один не справится. Обещай.

Алексей поднял на него взгляд."

"— Обещай, что не бросишь брата, — повторил Назаров.

— Не брошу, — пообещал Полевой.

Когда дядя ушел, Лёшка долго сидел, глядя в одну точку и перетасовывая события последних двух дней. Он только отошел от происшествия с братом, только расслабился, что опасность миновала. Они вместе росли. Вместе дружили, пили, блудили. Всегда были рядом. Полевой не представлял, как пережил бы смерть брата. И тут снова будто пришибло… Новая реальность навалилась всей своей мрачной силой.

Зачем Палыч всё это ему сказал? Как он будет смотреть родственникам в глаза и молчать? Говорить с Юликом, зная, что его отец умирает. Слушать тетушкины планы на жизнь, понимая, что дядя не доживет до этого дня.