Темные удовольствия

Маркус и Ева говорили об Ашере и его учебе в Денвере, пока она изо всех сил старалась меня игнорировать.

Во время паузы в разговоре Маркус хитро ухмыльнулся мне.

— Итак, Беккет, почему ты вышел из игры? Что-то не так с Евой?

Она замерла.

Я бросил на Маркуса убийственный взгляд.

— Я просто передумал играть.

Маркус покачал головой.

— Ты имеешь в виду, что слился. Она слишком женственная для тебя, да?

— Заткнись, Бэйли.

Он рассмеялся.

— Ты же знаешь, что это означает, что игра не закончена, верно? Ева была участницей, и она до сих пор не получила свой поцелуй.

Дурное предчувствие закралось в мой живот. Я понял, что Маркус скажет дальше, еще до того, как он открыл рот.

Он усмехнулся Еве.

— В интересах сохранения целостности игры и соблюдения правил, я заменю Беккета и поцелую тебя, Ева.

— Ни за что, блядь, — выпалил я.

Глаза Евы метнулись к моим. Я видел момент, когда она передумала отказываться от диковинного, нелепого предложения Маркуса и решила принять его.

— Да, ты прав. Мы должны следовать правилам, не так ли, Беккет? — Она кивнула в мою сторону и объяснила Маркусу: — Беккет любит правила.

— Вот как? Я этого не знал. — Маркус ухмыльнулся и подплыл ближе к Еве.

— Ты уверена, что хочешь этого, Золушка? — Я обратился к Еве, мой голос был низким и полным злобного обещания. Она думала, что ее наказание это пустые угрозы? Ей предстояло узнать, что это не так. Не путем увольнения ее мамы, конечно. Если бы я действительно выгнал Мелли, то лишился бы рычага воздействия. К счастью, у меня было множество других идей, как наказать свою своенравную маленькую соседку.

— Я просто следую правилам, Бек. Как ты любишь, — отрезала она, ухмыляясь так, будто заработала очко.

Бек. Старое мамино прозвище. Я ненавидел, когда его использовали, но почему-то в устах Евы оно звучало иначе. Оно было другим. Новым. Я не возражал против этого.

— Где тогда повязка? — вмешался я, когда Ева и Маркус сместились поближе друг к другу.

Ее девственно-белый хлопковый топик стал полностью прозрачным в воде, и теперь ее темные соски подмигивали мне. Маркус, должно быть, тоже их видел. Темная одержимость наполнила меня, иррациональная и неоспоримая. Я протянул руку, схватила фанатский шарф Геллионов, лежащий в пределах досягаемости от джакузи, и бросил его Маркусу.

— Правила есть правила, — нараспев произнес я.

Она закатила глаза, из нее так и лилась дерзость. Это злило и возбуждало одновременно.

Просто продолжай пополнять свой счет, Золушка. Я с удовольствием заставлю тебя заплатить."

"Маркус завязал ей глаза шарфом, а затем вопросительно поднял бровь. Я мотнул головой в сторону ступеней. Я хотел, чтобы он ушел.

На этот раз Маркус просто усмехнулся. Он уже всё сказал раньше. Я был лжецом. Я замечал Еву во всех отношениях.