Темные удовольствия

Он был милым парнем, и да, я была уверена, что он поцеловал бы меня, если бы у него была такая возможность в игре, но даже эта мысль не могла меня успокоить. Засранец Беккет завладел моим мозгом, и я не могла его оттуда выгнать.

13. Беккет

До того, как Ева превратила мою прежнюю жизнь в руины, лучшим развлечением после тяжелой игры было покурить травки и отключиться, чтобы тело отдохнуло, а разум наконец успокоился. В новом сезоне, поскольку другие удовольствия стали недоступны, наилучшим вариантом было пиво и джакузи.

Во всяком случае, так я думал до сегодняшнего вечера. Теперь я знал, что нет ничего лучше мелкой мести девушке, которую ты ненавидишь. Видеть, как она ерзает и краснеет, пока другие шепчутся о ней и хихикают, было ни с чем несравнимым удовольствием."

"Играть с самооценкой Евы было несложно, но, с другой стороны, она была легкой мишенью. Единственное прикосновение, которое знало её тело, было моим. Факт, который не давал мне уснуть слишком много ночей на протяжении лета. К тому же Ева слишком сильно переживала из-за того, что о ней говорят люди. Она следила за тем, чтобы правильно одеваться, говорить правильные вещи и всегда пыталась вписаться в общество. Быть своей. Она еще не понимала, что большинство людей не стоят того, чтобы пытаться им соответствовать. Основная масса присутствующих здесь были недостойны её внимания. Однако то, что ее так чертовски заботило все вокруг, означало, что она — легкая добыча.

До конца игры Ева кипела от злости и стыда. Так как она уже вытянула мое имя, мне не нужно было обращать внимание на эту чушь. Однако, бумажка с именем Евы всё еще была где-то там, поэтому я следил за игрой, пока этот урод Тайлер не сделал свой выбор. Он вытащил имя какой-то случайной девушки, и я расслабился. Только я мог развлекаться с Евой. И лучше бы никому не вмешиваться.

Сегодня впервые за несколько месяцев я чувствовал улыбку на своем лице. Я смеялся то тут, то там, играл в хоккей с ясной головой и сосредоточенностью и чувствовал что-то еще, кроме апатичного отвращения к своей жизни. Что-то, что бурлило в моих венах и придавало мне бодрости.

Решение игнорировать Еву и притворяться, что ее не существует, было ошибкой. Это было пассивно и слишком великодушно. Я наконец-то наказывал Еву так, как она заслуживала все лето, и это было приятно. Даже лучше, чем приятно. Я был взволнован возможностью сцепиться с ней, унизить ее. И не собирался останавливаться до тех пор, пока она взмолится о прощении, стоя на коленях, с залитым слезами лицом. Тогда, и только тогда, бушующий гнев в моей груди наконец утихнет. Возможно. Во всяком случае, я на это надеялся. Это всё, что мне оставалось.

Игра выдохлась, когда пары разбрелись кто куда. Кейден включил джакузи.