Темные удовольствия

Его тело было сильным и чертовски твердым напротив моего, я чувствовала его неповторимый аромат, даже на фоне отвратительного запаха пота, исходящего от стольких пьяных людей в тесном пространстве. Каждый раз, когда кто-то толкал нас, моя голова оказывалась на его груди, а его губы касались моей макушки.

Я положила руки ему на талию, чтобы не упасть. Проклятье. Он был в отличной форме. Я знала, что у него под футболкой скрывались идеальные пропорции, а на животе красовались твердые кубики пресса. Возможно, я слишком часто вспоминала эту картину идеальной мужской силы.

— Ты звучишь так, словно хочешь, чтобы я доказал тебе обратное, крошка.

— С чего бы мне хотеть этого? — я насмешливо хмыкнула. Мои щеки запылали, а кожа натянулась.

Он смотрел на меня сверху вниз, изучая меня. Он видел меня всю, каждую частичку. Мне негде было спрятаться от парня, которому я рассказала свои самые сокровенные и темные секреты.

После долгой паузы Беккет пожал плечами.

— Давай убираться отсюда. Я расскажу тебе дома.

Я проглотила комок смущенного волнения в горле.

— Ох, вот как?

Беккет не был в Нью-Йорке. Колетт солгала мне. Возможно, пришло время узнать правду самой.

— Конечно, пойдем.

16. Беккет

Когда мы вернулись домой, в нашей комнате воцарилась блаженная тишина. На самом деле, стало довольно уютно, когда Ева включила настольную лампу и задернула шторы. Я сбросил куртку и ботинки у двери и теперь, примостившись на краю кровати, наблюдал за ней.

Она нервно передвигалась по комнате. Приводила в порядок свой стол, натягивала теплые носки, завязывала волосы.

— Твой шрам… — внезапно начала она.

Мое настроение испортилось.

— А что с ним?

— Где тебя лечили? — Она села на свою кровать в двух метрах от меня, повторяя мою позу.

Я злобно усмехнулся ей.

— Ты бы знала это, если бы потрудилась навестить меня.

Блядь. Зачем я это сказал? Последнее, чего я хотел, это чтобы Ева узнала, как она разбила мне сердце, когда проигнорировала меня и мое восстановление.

Она сглотнула, ее руки на коленях сжались в маленькие кулачки.

— Я приходила к тебе.

Мое настроение испортилось еще больше.

— Остановись прямо сейчас, Золушка, пока я не вышел из себя.

— Но это правда! Я приехала в больницу, чтобы навестить тебя… Но Колетт сказала, что тебя отправили в Нью-Йорк на лечение.

Колетт? Меня кольнуло любопытство. Солгать о том, где я нахожусь, без сомнения, было очень похоже на Колетт, но вряд ли это был единственный способ, которым Ева могла связаться со мной. Прежде чем позволить себе почувствовать облегчение от того, что Ева все-таки попыталась навестить меня, я напомнил себе, что она могла бы позвонить.

Горькая правда заключалась в том, что если бы Ева захотела увидеть меня, проверить, как я, она бы нашла способ.