Удиви меня

Все по-старому, — зло бросаю я, фиксирую взгляд на собственных ладонях. — Делать ничего не хочет, заниматься не желает. Спальня, телевизор и кровать. Все. Иногда мне так жалко, что у ее отца куча бабла. Не окружало бы ее вокруг все это, может быть появился хоть какой-то стимул, а когда тебе подают все на блюдечке с голубой каемочкой и бегают вокруг тебя, сдувая несуществующие пылинки…, к хорошему не приведет.

— Блин, ну как так? Такая красивая девушка и вот так вот… жалко, блин.

— Ой, ну давай ты меня еще и этим добьешь.

— Все, все, простите. Больше не буду, — тараторит Таня и тянется ладонью к открытому ноутбуку. Кликает мышкой и включает какое-то видео.

Откидываю голову на спинку дивана и, совершенно не обращая внимания на посторонние звуки, закрываю глаза. Как ни странно, в глазах не мелькает Измайлов, и даже упомянутая Соня не смотрит на меня своими слезливыми глазами, а вот стервозина Полина — да, смотрит. Так и хочется провести пальцем, чтобы эта картинка исчезла, но вместо «картинка исчезла» стерильная зараза неуклюже стягивает с себя запачканный сарафан под названием «мечта педофила» и скидывает его на пол. Наклоняется, демонстрируя, едва прикрытую блузкой задницу и поднимает сарафан. «Где здесь туалет? Симба хочет писать». Усмехаюсь в голос, понимая, что это разгулялось не воображение, а тупо воспроизведение былого.

— Вы чего, Сергей Александрович?

— Анекдот вспомнил, — не открывая глаз, бурчу себе под нос, пытаясь представить… шаверму. Да вообще, что угодно. Но нет, почему-то прогнать даже сейчас образ этой заразы не получается. Открываю глаза, фиксирую взгляд на Таниной рыбе, чтобы немного абстрагироваться и снова закрываю. И снова — на тебе! Ну настоящая зараза, хоть и стерильная.

— Теперь поливаем нашу крошку-картошку умопомрачительным соусом, посыпаем сверху сыром и ставим в микроволновку. А пока наш сыр плавится, достаем свинину из духовки и разрезаем ее на тонкие кусочки, — задорный мужской голос вещает по ту сторону Таниного ноутбука. Но я слышу, пожалуй, только свинина.

Глаза от простого и столь любимого слова открываются сами собой. А теперь и слюна пошла, глядя на то, как на видео разрезают сочное мясо.

— Тань, а ты какого хрена смотришь на еду, если ты на диете?

— А я ем рыбу и представляю, что вкушаю то, что на экране. Так приятнее. И свинину мысленно поем и на красивого человека посмотрю.

— Вот любите вы женщины херней страдать.

— Если бы не эта херня, как вы выразились, я бы сошла с ума.

— Ну-ну.

Перевожу взгляд на экран, и спустя десятисекундное рассматривание свинины, фиксирую взгляд на лице парня, который все это готовит. Знакомая смазливая морда. Вот прям очень знакомая.

— На этом, дорогие друзья, Стрельниковский жор подошел к концу.