Удиви меня

Замах руки и то с каким ударом он бьет по этому мячику, вызывает во мне что-то похожее по ощущениям, когда взлетаешь на самолете. Такое же необъяснимое волнение и мощь одновременно. Нравится смотреть на то, как напряжены его мышцы. Нравится то, как он носится по корту. Нравится, что мы не ссоримся, несмотря на то, что сотни раз за почти минувший месяц после знакомства с родителями, мне хотелось взбесить его вопросами о сестрице. Очень хотелось и хочется по сей день. В последний момент, когда вот-вот терпелка подходит к краю, в особенности после пятничных визитов «в семью», я почему-то сдерживаюсь. И нет, никакие вдохи и выдохи мне не помогают. Просто я вспоминаю, что вести себя как истеричка — крайне глупое и нерационально занятие.

— Все! — радостный папин крик выводит меня из раздумий. — На этом, Сережа, и закончим. Я выиграл. Или ты что-то хочешь сказать?

— Давайте продолжим, — хмуря лоб, бросает Алмазов.

— Да прям сейчас. Предпочитаю вовремя останавливаться и быть в выигрыше. К тому же, наше время уже подходит к концу, да, Ксюша?

— К сожалению, да.

— Ну вот и славно, — радостно бросает папа, направляясь в нашу сторону.

Перевожу взгляд на Сережу и становится по-настоящему обидно за него. Расстроен. Причем даже не скрывает этого. А ведь по факту, прошлый розыгрыш был в его пользу и сейчас бы была ничья. Сказать вслух? Не будет ли это выглядеть как будто я его специально защищаю?

Подаю Сереже полотенце, как вдруг мама первой начинает то, о чем мне так хотелось сказать.

— Вообще-то у вас ничья, мальчики. Пожмите друг другу руки.

— В смысле ничья? — недовольным голосом бросает папа и отпивает воду."

"— В прямом. В прошлом тайме или сете, или как это зовется, ну тогда, когда я сказала, что не видела куда упал мяч, он на самом деле упал в пределах поля, так что та игра была за Сережей. Сейчас снова за тобой, дорогой, итого у нас ничья. Вот. А соврала я исключительно для того, чтобы вы еще сыграли и порадовали мой глаз, — резко переводит взгляд на Алмазова. — Прости меня, пожалуйста, Сережа, за маленькую ложь.

— Да ничего страшного, — удовлетворенно произносит Алмазов, при этом улыбаясь. — Ничья, так ничья, — подает папе руку, тот на удивление довольно быстро ее пожимает.

— Ладно. Ничья. Собираемся через час на озере. Поль, — переводит взгляд в мою сторону. — Ты пить не будешь, поэтому за руль сядешь ты. Скажи спасибо, Сережа, что моя дочь умеет водить машину и доставит вас в целости и сохранности домой. А ты выпьешь со мной пиво. Все, я мыться. С нас хот-доги.

Сережа провожает папу с мамой взглядом и с типичной ухмылочкой накидывает на шею полотенце.

— Ты зачем похоронила нашу бабку раньше времени? — хватает меня за талию, притягивая меня к себе.