Снайперский удар

 – Давай с тобой согласимся, что нет больше другого такого отменного наслаждения, как власть над судьбой другого человека, и особенно власть над его жизнью и смертью! И ты сегодня вдоволь насладился этой властью – в отношении своего врага. И знаешь, теперь ты совсем другой человек. Ты овладел великим таинством, знание которого не вернет тебя уже в прежнюю жизнь. Теперь ты всегда будешь думать о том, как кого бы еще лишить жизни… и получить от этого удовольствие!

– Ты мне не друг, – сказал Паша и тут же почувствовал стылое дыхание собеседника, которое несло не только холод могил, но и волны первородного страха. – Кто же ты?

– Я – эгрегор войны, душа воина, и я теперь твой друг до скончания дней твоих…

– Нет, – протестовал Паша.

– Чувствуешь, какой страх и ужас исходят от меня?

– Если ты будешь верить мне, весь этот ужас ты сможешь направлять на своего врага. А я буду тебе в этом помогать.

– Верить тебе? – спросил Паша.

– Верить мне, верить в меня. А я буду верить тебе.

– Я… – Паша не знал, что сказать, но в этот момент мираж вдруг стал расплываться и спустя мгновение исчез.

Шабалин почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Подскочил.

Перед ним стоял один из снайперов.

– Вы просили разбудить в шесть часов, – сказал снайпер.

– Ага, – кивнул Паша. – Спасибо.

Он осмотрелся – на посту были снайперы и Денис Стешин, который дремал в кресле возле автоматического гранатомета.

– Как обстановка? – спросил Паша старшего поста.

– Товарищ старший лейтенант, – сержант сделал движение рукой в сторону блокпоста. – Блохастых отогнали далеко за блокпост. Всех живых, которых было видно, мы перебили. Сагитов сейчас будет выводить садыков для досмотра и сбора убитых боевиков.

– Кто-нибудь посчитал, сколько мы наваляли духов?

– Ну, мы посчитали, навскидку, – сержант показал лист бумаги, который копировал карточку огня и на котором точками было нанесено расположение тел убитых. – Из того, что видно, около сотни, из них снайперским огнем, думаю, больше половины мы положили.

– Ты лично сколько положил?

– Пятерых наглушняк точно, еще, возможно, троих ранил и потом добил троих в голову, – с гордостью за проделанную работу ответил снайпер.

– Молоток! – похвалил Паша. – Дай воды…

Снайпер протянул открытую бутылку минералки, и Паша сделал несколько глотков.

– Я десять завалил, – проснулся Стешин. – А сколько из АГСа – одному богу известно…

– Не богу, – сказал Паша и непроизвольно вздрогнул. – А эгрегору войны…

Шабалин вспомнил свой сон, вспомнил голос, услышанный им во время боя. Думать про это не хотелось, ибо это не только выходило за рамки разумных объяснений, но и больше смахивало на сумасшествие, чем на реальность, а признавать у себя «поехавшую крышу» Паша не собирался.