Удар «Молнии»

«Москвич» стоит вплотную, под вашим фаркопом. В кабине грузовика сейчас никого не видно.

— Где Коняхин? — спросили из фургона. — Пусть поддержит нас из-за бугра! Где Коняхин?

— Двигаюсь к вам! — ворчливо отозвался еще один, новый голос. — Вас вижу, но ближе подъехать не могу.

— По-пластунски, Коняхин! — разозлился уже начальник. — Перекрой, чтобы не ушли по проселку! И поддержи огнем!

— Тогда ждите!

— Хочешь дать им попытку? — спросил Грязев, поглядывая вдоль проселка, откуда должен был приползти неведомый Коняхин.

— Пусть попробуют, — пожал плечами Глеб. — Собьют охотку.

«Ковбой», лежа под машиной, пытался вытащить из кабины рюкзак — жаждал оружия. Головеров показал ему кулак, но помог снайпер, ударивший неприцельно, на движение. Пуля продырявила приоткрытую дверцу «москвича».

— Бьет из канавы у дорожного полотна, — спокойно отметил Анатолий Иванович. — Левее километрового столба на семьдесят метров.

Глеб умышленно не вступал в радиопереговоры — пусть думают, что он не слышит…

На асфальте со стороны Невинномысска появился синий микроавтобус, катился медленно, осмотрительно — возможно, командирская машина. Остановился возле раскатчика, прикрывшись его колесами.

— Сейчас и начнут, — констатировал Головеров. Грузовик вздрогнул — снайпера пробили передние шины, — клюнул носом и почти одновременно в чреве фургона загудело от стрельбы, как в паровозной топке. Били сквозь двери, полосуя крышу «Москвича», и дырявили оба борта. Огневая подготовка длилась секунд десять — расстреляли по магазину и сразу же начали бить в двери. Снайпера тем временем обрабатывали легковушку, ее видимую, заднюю часть, превращая в решето крылья и багажник.

Дверь таранили, скорее всего, плечами, удары были слабоватыми, замочные петли и вставленная в них монтировка брякали, но выдерживали.

— Докладывай, Щукин! Что там у тебя? — прорвался визгливый начальственный голос.

— Докладываю, — передал Глеб вместо Щукина, сидевшего в фургоне. — Разблокировать двери невозможно. Между створок образовалась небольшая щель. Сейчас я всажу сквозь нее гранату из подствольника и вся группа захвата — инвалиды. Я же предупреждал, все действия согласовывать со мной.

— Он вас слышит! Он вас слышит! — заверещал голос Коняхина. — Он в эфире!

— Эй, в консервной банке? — позвал Глеб. — Кончайте стучать, мужики, и патроны не жгите. Скоро от дыма у вас дышать будет нечем. Слушайте меня внимательно. Сейчас, в течение одной минуты предлагаю выбросить из фургона все стволы. Щель вы сделали подходящую, автомат пройдет…

В ответ из железного склепа затрещали очереди — просто так, в никуда. Стенки фургона, внутри обшитые деревом, уже напоминали шкуру ежа от рваных выходных пулевых отверстий.