Удар «Молнии»

Это известие прибавило сил: дед Мазай не терял времени даром, и теперь отвлекающие возможности группы Крестинина становились главной задачей. Пусть национальная гвардия остается в заблуждении, где на самом деле находится Диктатор, пусть стягивает силы вокруг района оцепления и тем самым дает время и условия для транспортировки важного пленника за пределы Чечни.

На переправе же пришлось сменить «лошадь» — «волк» из Абхазии за сутки выдохся и отупел от тяжести. По условиям экстремальной ситуации его пустили в расход, набили камней в штаны и за пазуху, отправили на дно Сунжи. Раненого Тучкова переправили на трех связанных бревнах, а там взвалили его на «свежего» пленного."

"После переправы вдруг обнаружилось, что нет бойца из «тройки» Крестинина, обследовали берег вниз по течению и нашли его выброшенным на отмель. «Заяц» был легко ранен в предплечье еще в Аргуне, плыл в обнимку с бревном, чтобы не мочить только что обеззараженную рану, и, видимо, не удержал своего «поплавка». Вынырнуть в бронежилете, с оружием и боеприпасами физически невозможно даже человеку со свежими силами…

Он стал первым погибшим в возрожденной «Молнии»…

Бойца освободили от лишнего груза, накрыли голову и лицо вывернутой камуфляжной курткой и обвязали веревками, чтобы можно было нести вдвоем. Несмотря на предрассудки и запрет отмаливать душу утопленника, Капеллан прочитал над ним отходную молитву, после чего Крестинин и второй офицер из «тройки» взялись за веревочные ручки…

Мертвых, по законам «Молнии», несли с собой до тех пор, пока на каждого было по два живых.

И прятали только в исключительных случаях, когда уже не хватало пар.

За полночь группа вышла к железной дороге Назрань — Грозный. За насыпью довольно плотной шеренгой, перемежаемой кордонами, стояло оцепление, состоящее из вооруженных мужчин и большого количества безоружных женщин и детей. По путям время от времени прокатывался «бронепоезд» — платформа с двумя поставленными поперек брониками, которую тянул допотопный пожарный мотовоз.

Завтра вся эта оруще-галдящая, как грачи, стая пойдет прочесывать окрестности, и вряд ли где укроешься. Уходить за полотно следовало только ночью, с отвлекающим маневром, ибо незаметно просочиться с «малямбами» невозможно. Группа сосредоточилась в подходящем месте, изготовилась к прыжку, а Цыганов, единственный владеющий чеченским, зашел с другой стороны и заблажил как ненормальный:

— Сюда! Бегите сюда! Вон, вон!.. Эй, уйдут! Ловите! Ловите! Эй!

И высадил магазин в ночную тьму.

Вооруженные кинулись на крик, началась пальба, женщины и дети мгновенно сбились в кучи, загалдели, будто вспугнутые галки, мотовоз укатил «бронепоезд», и тогда группа бесшумно перескочила железную дорогу.