Дитё. Двойной удар

Купец первой гильдии…

— …Лоскутов, — закончил за меня десятник.

— Да, правильно.

— Что он сказал, когда ты представился, боярин?

— Хм. Удивленно осмотрел, но потом перевел разговор на другую тему. Что-то там про товары. Они сейчас с Прохоровым сцепились языками.

— Он…

— …сродственник боярина Глазова. Я в курсе."

"Глазов и был тем самым предателем, поэтому я сразу встал в охотничью стойку, когда купец представился. Михалыч рассказывал об этом предателе и его родне. Лоскутов не являлся прямым родственником, он был женат на падчерице боярина. Фактически близкие родственники, хоть и без кровных уз.

— Что будем делать?

— Купец уже понял, кто я. Опознать меня не смог, вот и пытается сообразить, что это значит. Сейчас спрошу его прямо в лоб.

— По правде говоря, мы ему ничего сделать не можем.

— Знаю. Придумаем что-нибудь.

Корнилов вышел вместе со мной из-за ушкуя и спокойно подошел к котлу, где получил свою порцию. На то, как вздрогнул купец, он не обратил внимания.

После обеда мы подсели к купцу, не успевшему смыться. Хотя он уже послал команду готовиться к отплытию.

— Ну что же вы, Прохор Викторович, так поспешно собираетесь? А чайку на дорожку? Вдруг она последняя? — без улыбки спросил Корнилов. Мы играли в хорошего и плохого мента. Корнилов сам себе выбрал роль плохого, хотя раньше всегда я им любил быть.

— Можно и чайку, — опасливо покосившись на десятника и с надеждой на свою команду, ответил купец. Казаки уже были заняты, они дождались, когда Прохоров подведет ушкуй к желобам и начали впрягать волов.

— Не торопитесь так, Прохор Викторович. Нам поговорить хотелось. Как там ваш сродственник боярин Глазов? Мы тут, понимаешь, в рабстве были, не знаем, что творится у родных, — не менее плотоядно улыбнувшись, спросил я. Ну не получается у меня роль добряка.

— Спрашивайте, что знаю, скажу, — вздохнул купец.

Провожая удаляющуюся ладью задумчивым взглядом, я обернулся к Корнилову и Ветрову.

— Мутный тип.

Воины сперва не поняли, но сообразив, закивали. Им понравилось мое определение характера купца.

— Врал. Как пить дать врал, — согласился Корнилов. — Не мог Глазов оставить семью Красновских просто так. Не в его это характере, должен был извести.

— Сейчас и узнаем. Иван, иди сюда! — окликнул я самого молодого воина из новичков. За сметливый характер и смышленость его взял под свою руку мой единственный лазутчик, бывший боевой холоп Красновских Кирилл Михайлов. Решил воспитать из него лазутчика, вот я и дал пареньку боевое задание узнать у кого-нибудь из экипажа купца достоверные сведения. Судя по тому, как он болтал с кормчим, что-то выведать ему удалось.

— Боярин? — напомнил о себе Иван, встав рядом.

— Докладывай, боец, — очнувшись от размышлений, скомандовал я.