Дитё. Двойной удар

— Почему новгородская?

— Надстройки высокие, так только в Новгороде строят.

— В Великом или Нижнем?

— Великом, на Волхове который стоит.

— О как? Нужно с ними пообщаться.

— Хозяин и команда могут быть из других земель, кто их знает, может, просто купили ладью?

— Придут, вот и узнаем, — отмахнулся я.

Ласке уже сделали ошейник, так что, держа ее на поводке, я спустился вниз и по сходням поднялся на судно. Правда, щенка пришлось нести на руках. Высоты девочка боялась.

— Ну что у вас? — спросил я Синицына.

У пушкарей проходила плановая тренировка экипажа на скорость заряжения и слаженность действий, поэтому спрашивал не из праздного любопытства.

На берегу тренировались аркебузники и лучники, воины со щитами отрабатывали защиты в строю. От последних постоянно доносилось: «Коли!», «Держи!» В общем, никто не сидел сложа руки, нарабатывали навык совместных действий. Прохоров на это смотрел неодобрительно. Он считал, что я мучаю людей. То, что я кормлю их двойными порциями, ему тоже не нравилось. Даже поговорка, которая быстро распространилась среди моих людей: «Тяжело в учении — легко в бою», им не была принята. Купец — не воин, что тут скажешь?

Ласка загавкала и дернула поводок в сторону приближающегося судна. Несмотря на то что они еще были в полукилометре, до нас стали доноситься скрип и мычание волов.

Запах дегтя уже стал привычен, однако идущий впереди волов казак еще и смазывал путь свежим. Поэтому ветер, дувший со степи, доносил более острый запах.

Когда ладья прибыла к реке, Прохоров спросил у дородного мужчины, судя по хорошему зипуну, хозяина:

— Земляки, откель будете?

— Новгородцы мы, — степенно наблюдая, как лайбы отцепляют от волов, ответил купец.

Услышав это, я окликнул купца:

— Земляк, не отведаешь ли яств? Хочется узнать, что творится в Великом Новгороде.

— Мы как раз хотели поснедать, — кивнул купец и тут же крикнул: — Алешка, стопорь судно.

Заранее прикинув, когда приволокут ладью, я приказал готовить с тройным запасом, решив угостить не только новгородцев, но и казаков. Они как раз, используя длинные жерди, сталкивали ладью в воду. За кормой судна только и слышалось: «Давай! Еще!»

Наконец судно по бревенчатому желобу скатилось в воду, подняв брызги и волну. Экипаж незнакомого купца сразу же развернул ладью и приткнул ее рядом с нашими судами. Глубина тут была приличная.

Ни казаки, ни новгородцы не отказались от угощения, поэтому с охоткой сгрудились у чана, получая свою порцию. К моему удивлению, Корнилов от ушкуя не отошел, а наоборот ушел за корпус, к самой воде, и пристально рассматривал новгородцев. Заметив, как я на него смотрю, он знаками попросил подойти.

— Узнал кого? — спросил я десятника.

— Ты знаешь, кто это, боярин?

— Да, он представился.