Удачи, милый (СИ)

Злился на себя, на нее, проклинал всю ситуацию дурацкую, но одновременно хотелось на место ее поставить, чтобы не забывала, откуда она вышла.

— Только после того, как ты поделишься, Белов, опытом, как жить без мозгов и совести, — выпалила эта зазнайка, взглянув на меня свысока.

Вот же гадина! Умела она меня завести так, что хотелось приложиться головой. И кулаки сжал, едва язык не прикусив, еще и эта блондинка вертела задом рядом, то и дело прижимаясь ко мне. Даже не знал, как зовут-то ее, прилепилась же. Да что за наказание? Впрочем, пофигу. Я все равно сосредоточен был лишь на глазах Моревой. Два глубоких синих океана меня манили, словно в них скрывались все сокровища мира, если нырнуть поглубже. Дьявол, может, меня, кто проклял? Потому что логичного объяснения не мог найти, отчего так перемыкало на Катьке.

Обычная же, серая, незаметная тихоня, а так кровь будоражила, что волком выть оставалось.

— А у тебя не только руки, но еще и язык очень длинный, — склонился я над ней, давая понять, что тоже способен держать удар.

— Конечно, тебе-то размером не похвастаться, — пожала плечами, хитро улыбнувшись.

Пацаны заржали, наверняка сразу подумав в меру своей испорченности не о том. А мне срочно захотелось распахнуть окно, чтобы вдохнуть полной грудью. Кажется, от этого спертого воздуха голова начала идти кругом, и пока остальные хихикали, я едва сдерживался, чтобы не сгрести за шиворот Мореву и не вытолкать за двери, чтобы прояснить кое-что.

Наверное, припираться мы могли долго, но эту словесную перепалку пресёк преподаватель, появившись в аудитории. Все притихли разом, создав видимость, что очень увлечены темой занятия. Я только ладонью щеку подпер, прожигая взглядом спину Катьки, втайне надеясь, что ее икота замучает.

Куда там. Эта ведьма даже не обернулась, словно ей мои импульсы и флюиды было побоку.

Ее равнодушие меня бесило. Кем я был для нее? Пустым местом? Мальчиком-мажором, ценящим только модельные шмотки и дорогие тачки? Она думала, что у меня не может быть эмоций, чувств?

Я не был бревном, в чем она в дальнейшем смогла убедиться, но в настоящий момент меня ломало и выворачивало от гнева и непонимания.

Еле досидел до конца пар, стоило преподавателю выйти, как я тут же ринулся в наступление, рассчитывая, что новый марш-бросок увенчается успехом.

— Мы, кажется, еще не все сказали друг другу! — процедил на ухо пигалице.

— Тебе кажется, — даже не повернувшись в мою сторону, сухо выдала она, продолжив складывать учебники в рюкзак.