Удачи, милый (СИ)

Венка пульсировала на виске, он закрывал глаза, а его густые ресницы подрагивали и, кажется, ни я одна не понимала совершенно, что делать дальше. Но, черт подери, он был моим магнитом.

— Почему ты так со мной? Втягиваешь в свои игры, манипулируешь, ломаешь меня. Ведь мне больно, Андрей, по-настоящему, понимаешь? Я не кукла пластмассовая, у которой внутри пусто.

— Я чуть на стену не полез, находясь вдали от тебя. Столько передумал всего, Кать, я никогда и ни за что больше настолько долго не оставляю тебя, клянусь, — уткнулся он своим лбом в мой, — просто обстоятельства оказались сильнее. Надо было потерпеть, но больше не могу, хочешь, кричи, проклинай меня, но не отталкивай. Да я, по сути, никто и в кармане у меня дырка. Бизнесмен из меня не выйдет, несмотря даже на то, что папаша мог бы поручить мне плевую работенку в офисе. Затачивать карандаши или поливать фиалки на подоконнике. Это все не для меня. Возможно, придется в чем-то себе отказывать, отпуска проводить не на экзотических островах, а в санатории в пятнадцати километрах от города, ездить не на дорогущей тачке, а на троллейбусе, но, знаешь, я готов начать с нуля. Строить свое будущее, преодолевая все ступени поочередно, только ты будь рядом. Со мной, Кать.

Я никогда не слышала подобного от Белова и не представляла, что этот твердолобый наглец способен на такое. В его словах было столько настоящего, словно Андрей в первый раз показал себя, позволяя заглянуть в самую глубину души.

Готова была обнять его и не отпускать. Никогда. Мой, только мой мужчина. И все равно где и как, главное с ним.

Прижалась к его небритой щеке, только сейчас заметив, что он не в порядке. Шире распахнула ресницы, встревоженно заглянув в синие омуты Белова.

— Не волнуйся, — смешок сорвался с мужских губ. — Ничего страшного, обычный перелом. Месяц придется попрыгать в гипсе, если шею себе, конечно, не сверну.

— И кого из нас еще оставить нельзя на мгновение? — нахмурилась, сдвинув брови к переносице и полностью игнорируя его просьбу. Ну уж нет. Волнение — мое второе имя. Тем более, когда речь шла о любимых людях. — Мне, вообще, кажется, что кому-то следует многое рассказать. Про больницу, Юлю. Белов, — ударила ладошкой его по плечу, — я чуть с ума не сошла, приезжала ведь, но твоя подружка указала мне на дверь, да еще и понять дала, что мне там не место.

— Куда ты приезжала, в больницу? — удивился Андрей неподдельно. — Кать, ну не стоило. Чего за отца-то бояться, крепкий мужик. А если еще весь его гарем отстанет от папаши на время, то он вообще на поправку пойдет быстрее.

— В смысле? — ничего не понимая, переспросила я его.

И Белов мне рассказал все по порядку. Я качала головой, цедила сквозь зубы и сжимала кулачки, желая встретиться с этой грымзой и профилировать ей копну на голову.