Училка моего сына (СИ)

Светлая, словно фарфоровая кожа с россыпью родинок, к каждой из которых хочется прижаться губами, небольшая грудь, налитая, словно спелое яблоко, увенчанная розовыми сосками.

Изящная... Хрупкая.

Уязвимая...

Мне отчаянно хочется стянуть это тряпочное безобразие белого цвета и рассмотреть её там. Хочется просто забраться к ней в трусы рукой и потрогать...

Но эти слёзы...

— Кирилл... - зовёт меня по имени, — Пожалуйста... Не нужно...

Хрипло. С надрывом.

Подскакиваю с кровати, на которой разложил девушку, грязно матерясь сквозь зубы. На себя, на неё, хотя на неё и не за что, на всю ситуацию в целом.

Тут же падаю на задницу возле кровати на пол, прижимаясь к ней спиной, пальцы сами собой вцепляются в волосы.

Майка на кровати всхлипывает.

Что ж я творю? Я ж люблю её. Правда, люблю...

Дебил..."

"Препарат, который я ей дал — он лёгкий. В нём возбудитель и вещество, которое подавляет волю — оно в небольшом количестве. Его военные используют. Ничего сверхъестественного с девушкой случиться не должно. Её скоро вырубит. Поспит — и всё будет нормально.

Ну, кроме того, что теперь она возненавидит меня еще сильнее...

— Пить... Дайте попить... - раздаётся совсем уж жалобное с кровати.

Я — чертов придурок. А если то, что я сунул, как-то неправильно сработает?

Резко поднимаюсь и направляюсь на кухню. Беру небольшую бутылку воды и коктейльную трубочку — дом к нашему приезду подготовили, я сам об этом просил. Возвращаюсь к Майке, тормошу её, пою водой. Часть она выпивает, что-то проливает.

Вытираю её, укрываю одеялом.

Герой-любовник, бля. С тем, чтобы её обратно одеть, решаю не заморачиваться. Застёгиваю штаны обратно, даже ремень, натягиваю свою футболку. Принимаюсь шарахаться по дому. Дверь в спальню остаётся открытой. Время от времени я проверяю, как она там. После моих экспериментов.

Вроде бы спит.

Мне, в конце концов, надоедает слоняться из угла в угол.

И я иду. К Майке. Куда же еще. Когда еще мне выпадет шанс вот так вот завалиться к ней в постель?

Почему-то подозреваю, что никогда больше.

Ведь я далёк от мысли, что за эту выходку мне не прилетит. Наверняка, прилетит. Родители у Майки — не простые люди. И семья у неё дружная. Все друг за друга горой.

Люди отца теперь землю роют, чтобы меня найти. И найдут, можно не сомневаться. Друг Майкин опять же, сто процев, уже очнулся. Побежал куда-нибудь. Или к родственникам её, или сразу в полицию.

Так что...

Это последний глоток моей странной любви.

Залезаю под одеяло, прижимаю податливое тело к себе, утыкаюсь в изгиб шеи, дышу ею, руку кладу на плоский живот, поглаживаю.

Жаль, что она меня не любит...

Очень жаль.

Если бы она могла бы меня полюбить, я бы ей луну с неба достал. И все звёзды.

Под такие мысли проваливаюсь в сон.

И самое удивительное — ни капли не жалею, что ничего с ней не сделал. Пусть...