Училка моего сына (СИ)

И как-то ласково.

Но в то же время несмотря на некую нежность, он — опасен. И голос. И парень.

Так что же я?

Я... По-прежнему упираюсь ладонями в мужскую грудь, прослушиваю пальцами бешеное сердцебиение. И ловлю кожей щеки невесомый поцелуй.

Если бы в губы — я бы начала отбиваться. Пока еще могу.

А сюда — не знаю, почему у меня такая странная реакция — я будто цепенею. И встречаюсь взглядом с глазами Кирилла.

— Я так тебя люблю, Маюш... Ты не представляешь, как сильно, — шепчет Кабирин тихо-тихо. Едва разборчиво.

Я вслушиваюсь. Вслушиваюсь в его слова зачем-то. Зачем?

Ведь он — это вселенское зло...

И... Мир начинает кружиться. Меня обдаёт жаром. Всё происходит чересчур быстро. Я теряю ориентацию в пространстве и трезвый рассудок. Наверное, так себя чувствуешь при сильном алкогольном опьянении, хотя я ни разу не пила столько, чтобы меня ноги не держали.

Кирилл подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Всё пространство вокруг принимается раскачиваться. Я перестаю понимать, что происходит.

Окружающее воспринимается какими-то урывками. Вот у меня под спиной что-то... Прогибается. Кажется, Кирилл положил меня на кровать. Стены вокруг так пляшут, что приходится закрыть глаза.

Вот я чувствую его прикосновения, губы... Жар во мне лишь усиливается. Хочется, чтобы снял одежду и трогал. Везде. Особенно там.

Там всё пульсирует от возбуждения.

Что он дал мне?

Я не хочу так... Только не так...

По-моему, Кирилл снимает с меня одежду, что-то постоянно приговаривает, что-то ласковое, что успокаивает. Но не убирает полностью неправильности происходящего.

Мне кажется, он меня уже полностью раздел... Становится не так жарко. Только пить очень хочется.

И жалко себя так... Не передать словами, как себя жалко. Почему это должно случиться со мной? Чем я заслужила? Это ведь, когда так, очень унизительно... И нестерпимо больно...

У меня начинают течь слезы. Это единственная реакция, на которую оказывается способен мой безвольный организм.

А после — после я просто проваливаюсь в темноту. Но даже в бессознательном — горе давит. Неподъемное, безграничное горе.

Кирилл

— Не надо... Пожалуйста... Не надо... Я не хочу... — Майка мечется подо мной.

Даже действие препарата не может изменить того факта, что она меня не хочет. Что я ей не нужен.

А потом я еще и слёзы её замечаю, которые текут по щекам струйками. Глаза у неё закрыты. Чтобы опять же меня не видеть.

На ней остались только трусики. Обычные хлопковые. Не сказать, чтобы она к чему-то там готовилась со своим этим.

На мне остались джинсы, у которых я расстегнул ремень, пуговицу и молнию. Уперевшись в матрас руками, жадно разглядываю почти полностью обнаженную Майку.

Красивая... Какая же она красивая.