Училка моего сына (СИ)

— Если бы Захар Матвеевич потребовал бы — выгнал, — он даже не пытается ничего смягчать, — Вы, Лия Сергеевна, хоть соображаете, что и кому говорите?! Да Кабирин вас на хлеб намажет и в таком виде и сожрёт! Пора взрослеть! Вы — не в идеальном мире, а настоящий — он вот такой... Весьма уродливый..."

"— Ну что же теперь? Пусть Кирилл и дальше измывается над другими детьми? Надо мной? И пусть всё ему благополучно с рук сходит? — я не могу смириться с таким ""уродливым"" миром. Не хочу с ним мириться! Это тоже моё право.

— Захар Матвеевич обещал, что Кирилл перестанет хулиганить... - из уст директора это звучит так по-детски.

Наивно. И я в это не верю.

— Вы сами-то в это верите? — с тихой грустью спрашиваю у Юрия Семёновича.

— Ступайте домой, Лия Сергеевна. Всё буде в порядке.

В каком-то смысле так и становится, но вовсе не потому что грозному олигарху удалось справиться с сыном. Просто сын практически перестал появляться в школе, а если и появляется, то отсыпается на задней парте. Иногда распространяя ощутимый запах перегара.

Но тут уж я действую по поговорке: ""Не тронь лихо, пока спит тихо"".

Только и это не помогает.

В один из дней возвращаясь в кабинет, в котором у меня должен быть урок литературы с 11а, слышу громкий плач. Сердце сжимается от предчувствия беды.

Залетаю в класс.

Глава 6

Лия

От увиденной картины мороз ползёт по спине. Одна из учениц — Нина на полу, практически на четвереньках. Она и плачет. Пол вокруг неё как-то подозрительно блестит, но я не придаю этому значения.

— Что стряслось-то? — вырывается у меня взволнованно, и я направляюсь к девушке, чтобы помочь ей подняться.

В классе становится как-то подозрительно тихо. Слышен лишь плач Нины.

Сделав пару шагов, подскальзываюсь, потому что пол очень скользкий. И, наверное, я бы улетела следом за Ниной, но меня ловит один из приятелей Кирилла — Влад.

— Осторожней, Лия Сергеевна! А то расшибётесь...

Мальчики в классе у нас все как на подбор. Рослые, крепкие. И Влад не исключение, поэтому он без труда поднимает меня за талию обеими руками и переставляет на безопасное расстояние от подозрительного пятна.

— Что случилось? — повторяю я свой вопрос.

— Нина упала... - поясняет её подруга — Вероника.

— Ей помочь надо. Сейчас, Нин... - произношу я, ломая голову, как приблизиться к пострадавшей девочке и не растянуться на скользком полу.

— А пусть ползёт! — раздается в дверном проёме голос Кабирина-младшего, — Ползи, Нинок! Ползи! Таков твой путь на свободу...

Разворачиваюсь. Я против насилия... Не приемлю его ни в какой форме. Но сейчас... Такого желания ударить человека я никогда не испытывала в своей жизни до этого мига.

— Замолчи, Кирилл! — требую у этого неандертальца сквозь сжатые зубы.