Училка и мажор

Распахивает дверь и вваливается.

Пьян?

Глаза горят, желваки натянуты, но непохоже, что он под алкоголем. Это что-то другое.

Злость? Ярость?

С трудом сдерживаю вскрик, когда вижу, что его руки и куртка в крови.

— Сёма, что случилось? — подаюсь к нему, но торможу под острым, словно лезвие, взглядом. Останавливаюсь в полуметре.

Он проходит мимо, включает воду в раковине в кухне и, скривившись, подставляет руки.

— Нормально всё, Адамовна, — отвечает сквозь зубы, а потом резко выдыхает и добавляет уже спокойнее: — Теперь уже нормально.

Замечаю, что его руки не изранены. Несколько царапин, но они вряд ли так кровят. Значит, кровь не его.

Она…

О, Боже!

— Семён, ты ездил к Паше?! — осеняет меня.

В ответ он молчит. Но я и так понимаю, что да!

— Зачем? Для чего? Сёма, ты слышишь?

Начинаю злиться. Я, вообще-то, с ним разговариваю, а с него как с гуся вода. Спокойно себе умывается, потом бумажными салфетками вытирает лицо и руки. На меня и внимания не обращает.

— Цыц, Адамовна, — бросает обидное. — Я сам разберусь, пиздить мне мудака, обидевшего мою тёлку или нет, ясно?

Я столбенею. Не ожидала такого отпора. Ещё и голос повысил.

— Знаешь что… — в носу вдруг начинает пощипывать. Ну вот ещё не хватало сейчас тут перед ним слякоть развести. — Да ну тебя!

Конечно, никуда я сейчас отсюда не уйду. А хочется! Но топать в четыре утра где-то за городом было бы верхом идиотизма.

Поэтому я возвращаюсь в постель и заворачиваюсь по самый нос в покрывало.

— Василина, — слышу мужской ровный голос, но в нём чувствуются предупреждающие нотки. — Не выёбывайся. Надо было — съездил. Твой бывший хуёво догоняет, пришлось объяснить. Или ты хочешь ещё подлянку от этого червя?

Не отвечаю. Чувствую себя капризной малолеткой. Но вообще-то я правда против этого насилия! Зачем? Ну его этого козла Пашу.

Но… признаться, приятно, что за тебя вступаются.

— Адамовна, выползай из кокона. А то сейчас вытряхну сам.

Не шевелюсь. Обиделась, значит, обиделась. А когда понимаю, что остаюсь в полной тишине целых несколько бесконечных секунд, то снова встревоживаюсь. А вдруг он рассердился, что я не ценю то, что он разобрался с моим обидчиком, и снова уехал?

И стоит мне только лишь подумать об этом, как одеяло с меня будто порывом ветра срывает.

— Ну пиздец тебе, Снежная королева, — слышу жёсткое, а потом попадаю в плен. И мне очень доходчиво, в разных позах поясняют, что “выпендриваться не стоит”.

* * *"

"Вечером мы возвращаемся. Несмотря на жуткую усталость, сплю я тяжело. Всю ночь мне снятся какие-то муторные сны. Я будто бы осознаю, что сплю, но проснуться не получается. Утром встаю с чугунной головой, и даже кофе не особенно помогает прийти в норму.

А днём прямо с пары Семёна забирает полиция.

36

Студенты пишут контрольную работу в полной тишине.