Училка и мажор

Возвращение в Волгоград, выплата кредита, на который я понятия не имею, как теперь буду зарабатывать. Меня ведь совершенно точно ждёт “волчий билет”.

А ещё мне предстоит собрать осколки от органа, когда-то являвшимся моим сердцем.

Прекрасно, Василина, это очень светлое будущее.

После пары на деревянных ногах и с жутким чувством унижения я иду в деканат. Вся обливаюсь холодным потом в те несколько минут ожидания в приёмной, пока у декана посетители.

— Входите, Василина Адамовна, — говорит декан, когда из его кабинета выходят.

А далее я познаю весь спектр позора и стыда, когда он начинает объяснять мне, что для преподавателя одного из ведущих вузов страны совершенно неподобающе такое поведение. Что преподавательские честь и достоинство очень важны.

Я же молчу, опустив глаза. Что скажу? Что влюбилась? Что позволила наглому мажору меня соблазнить?

— Распространение фото в нижнем белье и детали личной переписки пикантного характера так или иначе подрывают авторитет не только конкретного преподавателя, но и оставляют негативный отпечаток на всём коллективе университета.

От бросившегося в лицо жара кожу начинает пощипывать. Единственное желание сейчас — провалиться сквозь землю.

— Я уволена? — поднимаю глаза на декана.

— Пока нет. Будет внутреннее разбирательство и комиссия, где изучат факты и примут решение. Мы прекрасно знаем, как некоторые умельцы могут нафотошопить. А пока возвращайтесь к работе, Василина Адамовна.

Я, кивнув, выхожу от декана. Колени будто из желе сделаны — дрожат. Не буду я ждать никакой комиссии, не хочу сгорать со стыда. Доведу сегодняшние пары и уволюсь к чертям собачьим.

Я всё же не всё своё достоинство ещё растеряла."

"Пара в группе юристов четвёртого курса оказывается сложнее, чем я предполагала. Не смотреть на него, не думать о подлости, не истекать кровью внутри — невероятно трудно. Не ощущать на спине его обжигающий взгляд — невыполнимо.

Свободно выдохнуть получается лишь когда Семён в числе остальных студентов, даже одним из первых, покидает аудиторию.

И вот тогда меня сворачивает. Я едва успеваю забежать в препараторскую и упасть на стул, как непрерывный, болезненный, разрывающий на кусочки поток слёз вырывается наружу.

Не помню, когда я вообще так плакала. Чтобы все внутренности скручивало в тугую пружину, чтобы ни вдохнуть, ни выдохнуть было невозможно.

Но самое ужасное, что после всего у Радича хватает наглости прийти.

33

— Я жду, Василина! — Семён ощутимо встряхивает меня за плечи, заставляя посмотреть на него.

Его взгляд озадачен и сосредоточен. И требователен. Искрой мелькает мысль о том, что а вдруг он не виноват? Тогда как? Кто мог найти его телефон и слить фотки и переписку?

А если… его бывшая? Та девушка, Лена, его одногруппница.