Училка и миллионер

В шкафу должны быть новые хлопковые футболки. Спокойной ночи."

"Он стаскивает рубашку со второго плеча, а я прикипаю взглядом к его обнажённому телу. У Кости подтянутый, суховатый торс с очерченными мышцами. Он скорее худой, но жилистый.

Вздрагиваю, когда Макарский отворачивается и уходит в одну из комнат, прикрыв дверь не до конца. Надо же, стою тут и пялюсь, как дурочка.

Выпитое вино, тревога и волнение наваливаются усталостью как-то в момент, и мне кажется, что вот-вот подкосятся ноги. Я быстро нахожу ванную, умываюсь и иду туда, где, по словам Макарского должна быть ещё одна спальня. Падаю на кровать, не переодеваясь и тут же отключаюсь.

Сколько удаётся поспать, не знаю, но просыпаюсь от того, что мне становится жарко. Ночью у нас в Волгограде топят сильнее, особенно, когда температура опускается ниже нуля, а на сегодняшнюю ночь как раз обещали заморозки. Стаскиваю свитер и беру одну из футболок, которые действительно нахожу в шкафу. Футболка большого размера — мужская, так что даже прикрывает мне бёдра до середины, и я решаю снять и джинсы.

Снова укладываюсь в постель, как слышу шум. Подскакиваю, ощущая, как резко разгоняется сердце. Становится страшно, но тут же слышу негромкие ругательства. Это Костя. Мало ли что у него случилось.

Выбегаю в коридор и понимаю, что звуки были из кухни. Стараясь ступать тихо, иду туда.

Макарский сидит за столом на кухонном диванчике, откинув затылок на спинку. Свет горит только на вытяжке над плитой, но всё равно видно, как на столе рассыпаны таблетки.

— Разбудил? — спрашивает хрипло. — Извини.

— Тебе плохо? — подхожу ближе и сгребаю со стола таблетки обратно в баночку.

— Башка раскалывается, — приоткрывает глаза с явным трудом. — Пройдёт, Китти Кэт. Сейчас выпью колёс, которые доктор прописал, отосплюсь и буду в норме. Иди ложись.

Пойду, но сейчас не могу оставить его. Нахожу стакан, наливаю в него воды из фильтра и протягиваю Макарскому. Тот забрасывает в рот сразу несколько таблеток и запивает.

— Спасибо, Катерина, — даже подмигивает, но видно, что азарта в нём сейчас в минус. — Пойду спать.

Он встаёт, но вдруг пошатывается, ухватившись за край стола.

— Дерьмо, — встряхивает головой, но, кажется, это не особо помогает, и мне приходит поддержать его плечом.

— Пойдём, я проведу тебя.

— Хреновое дело, Катрин, — Макарский острит, но всё же позволяет себе опереться на меня хоть немного. — Ты вроде как не должна видеть меня таким, да?

— Мы все люди, Костя. Даже у таких засранцев, как ты, бывают слабости и неудачные дни. А ещё мне кажется, ты перестарался с обезболивающими.

— Угу, это точно.

Мы доходим до комнаты, в которой он спал, и я замечаю, как Макарский улыбается, а потом пальцы руки, которой опирается на меня, мягко запускает мне в волосы и мягко их перебирает.