Училка и медведь

Карина несколько долгих секунд молчит. Вижу, что думает, что принимает какое-то решение. У неё всегда в такие минуты брови чуть сдвинуты.

— Тебе нужно пойти, — говорит негромко, но твёрдо.

— Куда? — не сразу доходит до меня.

— На УЗИ с Ириной.

— Белочка…

— Это тоже твой ребёнок, Богдан, — она поправляет шарф на шее и прячет в него подбородок. — Нельзя любить одних детей сильнее, а других меньше. Это неправильно."

"Впервые вижу человека с таким большим сердцем. Без преувеличения. Её хватает и на меня, и на горошинок в животе, и даже на ребёнка моей бывшей.

Невероятная женщина широчайшей души. По-настоящему добрая и искренняя. Открытая.

Ещё и внешне сногсшибательная.

Мне просто охренеть как повезло встретить её. Ни за что не отпущу. Никогда.

Я вздыхают и сжимаю руль. И что делать мне, блин? А что тут будет делать она одна? Точнее, что будет чувствовать?

— Иди, Богдан, иди. Всё нормально. Я подожду. Пока Ваське напишу, она сегодня не на работе — заболела.

Вздохнув, я тянусь к Карине и целую её, а потом выхожу из машины. Если мальчик и правда мой, а, думаю так и есть, Ирка же не совсем конченная, понимает, что это рано или поздно проверить можно, то оставлять его один на один с неадекватной мамашей я права не имею. Я должен знать, как он и что с ним.

Пацан не виноват, что пока он в животе сидел, мать поблядовала и родители разосрались.

Возвращаюсь в клинику и подхожу к тому же кабинету УЗИ как раз когда Ирина входит внутрь. Придерживаю дверь и тоже вхожу.

— Вы что-то забыли? — докторша поднимает на меня глаза. — Вашу выписку я отдала девушке, а врачу отправила на почту.

— Нет-нет, всё в порядке, доктор, — отвечает ей Ирка. — Это наш папочка.

Улыбается мило, змея, и живот снова поглаживает, прикрывая свою ядовитость материнством.

— Долгая история, — пожимаю я плечами на обескураженный взгляд врача.

— Ясно, — отвечает она нейтрально и отворачивается к монитору, диктуя Ирине инструкцию куда и как ложиться на кушетку.

Всё повторяется, как каких-то двадцать минут назад. Тот же шум аппарата, тихий шорох скольжения датчика, молчание в кабинете.

Только эмоции совсем другие. И если кто-то попросит описать их словами, то фиг знает, смогу ли.

Одно дело было находиться тут с Белочкой, другое — с Ириной.

Врач негромко комментирует то, что видно на экране. Я смотрю только туда, только на ребёнка. Такой же маленький и совершенно безвинный, как и горошинки. Только один.

Палец сосёт, прохвост, и ножками своими будто на педали жмёт.

Нет, что бы там не случилось, не брошу я пацана. С Иркой пободаемся, понимаю, она уже манипулировать через ребёнка пытается, то ли ещё будет. Но пусть хоть сколько ядом исходит, мальчишку я отталкивать не собираюсь.

— Отставание больше не фиксирую, всё нагнал плод, — констатирует врач.