Училка и мажор

Если ты не берешь трубку, я приезжаю и говорю тебе то, что хотел сказать по телефону. Ну и скажи же, что я просто пупсик? — мои глаза распахиваются так резко, что глаза буквально готовы выпасть из орбит."

"Я, в своей очень короткой пижаме лежу распластанная под наполовину раздетым Беловым, который смотрит на меня сверху вниз и улыбается, обводя языком губы. Глаза искрят ярким пламенем, обжигают мою кожу, а пальцы продолжают скользить по телу, обводя немыслимые узоры на животе и ниже. Лежу как завороженная, но уже натянута струной.

И явно не спешу выбраться из-под Рустама.

Из-под моего студента.

Который только что целовал меня в моей постели.

В моей квартире.

Боже, я пропала.

—Аййй, больно! — кричу как раненый зверь, когда Рустам перехватывает мою правую руку и пытается положить себе на шею. Слезы хлынут по щекам, и я с силой прикусываю губу, стараясь заглушить рыдания, но куда уж там.

—Какого черта?! Что случилось? — слышится вопль над ухом. Порхающими движениями толстых пальцев Рустам исследует мою руку.

Молчу. Отворачиваясь, но меня «поворачивают» обратно.

—Я спрашиваю, что случилось, Вася?!

18. Убью за тебя

ГЛАВА 18

БЕЛЫЙ

Смотрю на маленькую опухшую руку, перебинтованную от запястья до середины предплечья, и ощущаю, как по венам пускается чистый гнев. Какая вероятность того, что она просто упала? Никакой, мать вашу, никакой. Потому что тогда она бы точно взяла трубку, а значит, тут было что-то еще, что-то, что так или иначе она явно пыталась скрыть. От меня. Что можно скрыть от меня? И зачем? Кто мог тронуть мою девочку и как вообще хватило смелости? Разорвать, убить, уничтожить эту мразоту.

Стоило оставить всего на пару часов, а потом я понял, что дозвониться не могу. И дело не в том, что она меня игнорировала, а в том, что вообще не брала трубку. Я прошел все степени принятия. Хотел сорваться сразу, но надо было перевести вещи на новую квартиру. Благо, коморка матери находится ближе к Васе, так что стоило мне только скинуть последний чемодан в коридоре, как я схватил ключи от мотоцикла и помчал к ней, по дороге прикупив, конечно, сладостей да букет розовых хрен пойми чего там. Не запомнил название, но смотрится, как по мне, чисто для Васи. Огромные бутоны, лепестки крупные и неровные, рваные. Все это запечатано в коричневую бумагу, перевязанную розовой лентой. Ляпота да и только

Наверное, смотрелось огненно: мужик на черном чопере, впереди у руля цветы, а сзади в кожаном рюкзаке модные сладости из местной кондитерской. Мама любила все эти финтифлюшки, уверен, всем девочкам такое нравится.

Вася плачет, но пытается задушить в себе рыдания, на что я реагирую иррационально, так, как никогда бы не подумал, что смогу реагировать.