Ученица чародея

Связанные военные и штатские человечки смешно дергали ручками и ножками, пинались и надували щеки, но выпутаться из клубка никак не могли. Маман фыркнула: «Главное, чтобы связи не были беспорядочными». И я решила: наверное, когда эти важные человечки распутают все связи большой веревки, тогда беспорядков больше не будет, и наступит рай на земле. Ах, как давно это было!

Единственное, чего не хотелось, – использовать свой дар. Он казался мне слишком опасным, необъяснимым, неправильным. Все же не дар это, а проклятие. Я отдала бы всё на свете, чтобы его у меня не было!

* * *Мы покинули салон мадам Шантильи с кучей свертков и коробок. Трясясь в карете, я прижимала к груди новое платье и думала, что вырвать его у меня сможет только пара великанов и то, если разойдется не на шутку. Графиня снисходительно улыбалась. Только пусть не думает, что меня можно купить вот так запросто. Это я еще не отошла от восторга обладания лазоревым нарядом принцессы.

Перужский особняк герцога был не слишком велик. Однако все в нем было не так, как в лекарском доме, начиная от кованых железных ворот, которые распахнул перед нами благородный седой старец, до широких коридоров. По углам стояли рыцарские доспехи, и, казалось, из-под тяжелых забрал за мной наблюдали глаза безмолвных воинов. Однако шлемы были пустыми. Каждое окно напоминало россыпь драгоценных камней – солнце проникало сквозь витражи, сверкало на стеклянной мозаике и оставляло на полу цветные полупрозрачные пятна. Из-за этого во всех комнатах особняка царило волшебное, немного загадочное умиротворение.

– В таком доме должны жить феи, – заметила я, засматриваясь на игру пылинок в разноцветных лучах, пронизывающих помещение.

Графиня довольно рассмеялась и ласково потрепала мою щеку рукой. Возможно, я зря думала о ней дурно? За несколько дней в обществе семейства Годфруа я начала видеть плохое во всех. А ведь это грех!"

"Портреты, пейзажи и гобелены в вычурных рамах висели вдоль стен. Их можно было рассматривать часами. Но графиня увлекла меня в обитую красным с позолотой шелком спальню и вверила трем служанкам. По правде говоря, почувствовать себя настоящей госпожой было великолепно. Сначала они согрели ванну, а потом меня, чистую и сияющую, как серебряную монетку, растерли мягкими полотенцами. Я совершенно размякла и, поддавшись, блаженству, думать забыла о лекаре. Он далеко. Пусть там и остается. А Этьен… Кто он такой? Лучше всего представить, что его и не было никогда.

Служанки занялись моими волосами. Я лишь с удовольствием наблюдала, как меняется в зеркале мое отражение – из городской простушки превращается в утонченную светскую мадемуазель. Изумительно, как украшают девушку завитые локоны, тонкая жемчужная нить в волосах и нежные розы.