Ученица чародея

Мадам Тэйра заглянула ему в глаза:

– И вот ты улыбаешься. Жаль, мне не увидеть твоего света, но я чувствую его и так. Сердцу достаточно улыбки. Александр, ты прощаешь меня?

– Любовь всепрощает, – ответил граф. – А ты перестала бояться смерти?

– Единственное, что ты мне оставил, – время. Оно показало мне, как богатство рассыпается в пыль, тела превращаются в прах, смерть переходит в новую жизнь, и только любовь остается. Если ты позволишь, я бы хотела служить тебе столько, сколько получится. Хотя бы еще один день…

– Черт меня побери, да что происходит, в конце концов?! – воскликнул Этьен, сорвав с головы шляпу. – Что все это значит? Кто вы, мадам… мадемуазель… и с какого рожна я вдруг ваш правнук?!

– Это мадам Тэйра, – подсказала я Этьену. – Наша прабабушка… Она… гм… преобразилась.

– Но та же была древней старухой и собиралась отдать Богу душу… – фыркнул Этьен. – Абели, ладно эти господа несут какую-то чушь, но ты-то чего? Тоже помешалась?

Мадам Тэйра шагнула к нам, улыбаясь:

– И все же это я, Тити. Прости, внучек, что ввергла тебя в замешательство.

– Замешательство… Да это черт знает, что такое! – вскинулся Этьен. – Что вы там про дар несли? Сначала все стало темным, как у кашалота в желудке. А теперь поглядите-ка, женщина, которой, наверное, и тридцати нет, заявляет, что я ее правнук. Предупреждаю, я ненавижу дурацкие розыгрыши!

– Тити, перестань, не то я вспомню, как ты ревел в три ручья, когда тебя поймали разбойники. И маму звал, лопни мои глаза! – усмехнулась мадам Тэйра. – А еще могу рассказать, как ты лоб разбил, когда сам в своих заговорах запутался, и пошел прямо в дуб, а не по дороге. Помнишь, как я тебя учила, несносный ты мальчишка?

Этьен вытаращился:

– То есть вы… правда… мадам Тэйра? Нет, я не могу в это поверить. Черт!

– Будьте любезны, молодой человек, прекратите браниться в обществе дам, – недовольно заметил граф.

– Не сердись на него, Александр. Тити всегда был слишком горяч, – умиротворяюще положила руку на его кисть мадам Тэйра. Великодушная на вид и добрая, как ангел. Я перевела взгляд со слащавой красавицы на графа. Моя грусть окрасилась едкой горечью – кажется, он ей верил и был рад обмануться, несмотря на всю свою мудрость.

Возможно, будь мадам Тэйра больше похожа на себя, на пронырливую старуху с неугасающей хитрецой в глазах, я бы проглотила неприятное ощущение от того, что меня обвели вокруг пальца. Да, все было во имя любви, по крайней мере, как она утверждала, но отчего же было не сказать мне об этом? Я бы поняла, я сама влюблена. Но теперь она строила из себя почти святую, и во мне все вскипело. Я не смогла сдержаться и произнесла с вызовом:

– Очень рада, что вы счастливы, мадам, но все же вы использовали меня. Нас. Обоих. И это низко.