Убивая Еву

Она ненадолго садится на корточки, пока сквозь нее проносятся волны эмоций. Потом рывком выдергивает чукабочо из трупа, бросает его в пластиковый пакет вместе с окровавленными хирургическими перчатками и стремительно шагает прочь.

Через десять минут она замечает у многоквартирного дома старый раздолбанный скутер «кимко». Снимает блок зажигания, ногой заводит мотор и, держась улочек поуже, едет на север, пока не достигает реки Сучжоу, в чей черный водоворот отправляется пластиковый пакет. Ночь прекрасна – лиловое небо, тусклый золотой отсвет города, – и Вилланель охватывает волнующее, вибрирующее ощущение жизни. Убийство английского шпиона заполнило в ней определенную пустоту. Операция с Чжан Лэем принесла профессиональное удовлетворение, но сам момент желательного воздействия не оказал. Устранение Саймона Мортимера стало возвратом к базовым принципам. Жестокое, артистичное убийство. Чукабочо в руке мало чем отличается от спецназовского мачете, к которому ее еще подростком приучил отец. Поначалу кажется громоздким, но в умелых руках обретает смертоносное изящество.

Прелесть ситуации в том, что у нее не было выбора. Константин приказал Джейни убедиться, что за ней не следят, и в случае необходимости подмешать англичанину наркотик. Но маленькая шлюшка все запорола, и, после того как Саймон Мортимер увидел Константина, его нельзя было оставлять в живых. По крайней мере, Вилланель приведет именно этот аргумент. Вину за убийство почти наверняка возложат на Триаду, чье традиционное оружие – как раз секач. Поластри поймет послание четко и недвусмысленно, а для всех остальных – прессы, полиции – Саймон Мортимер будет лишь туристом, оказавшимся не в том месте и не в то время.

Вилланель уже собирается вернуться на юг, во Французскую концессию, но тут в голову ей приходит одна идея. Через пару минут ее скутер медленно подъезжает к зданию, прилегающему к гостинице «Морская птица». Отель стоит погруженный во тьму, если не считать синей неоновой вывески. Вилланель известно, в каком номере остановилась Ева: люди Константина с самого первого дня следят за ее приходами и уходами.

Вилланель бесшумно взбирается по боковой стене (древние трубы и железные каркасы балконов служат прекрасной опорой даже в почти кромешной тьме) и ногами вперед проскальзывает в открытое окно третьего этажа.

Пару минут она сидит на корточках, не шевелясь. Затем беззвучно шагает к кровати.

Одежда Евы висит на стуле, и Вилланель тыльной стороной ладони нежно проводит по черному шелковому коктейльному платью, потом берет его в руки и подносит к лицу. От него еле слышно пахнет духами, по́том и уличным выхлопом.

Евин рот приоткрыт, рука откинута на подушку.