Убивая Еву

Попытайся кто-нибудь их прослушать, его планы расстроило бы низкочастотное ворчание музыки вместе с шипением и покашливанием кофе-машины «Гаджия».

Посетители приходят и уходят, а Вилланель с Константином в течение получаса на быстром разговорном русском обсуждают логистику и выбор оружия. Константин оценивает ее планы, выдвигая возражение за возражением, но в итоге соглашается: должно сработать. Он заказывает второй капучино и задумчиво мешает его ложкой.

– События в Палермо заставили меня поволноваться, – говорит он. – Это безрассудство – мчаться через ночной город на заднем сиденье мотоцикла Мессины. Все могло закончиться непредсказуемо.

– Я импровизировала. Но ни на секунду не выпускала ситуацию из-под контроля.

– Слушай меня, и слушай внимательно. Ты никогда не можешь чувствовать себя в полной безопасности. Ты не можешь никому доверять на все сто.

– Даже тебе?

– Мне, Вилланель, ты доверять можешь. Но в глубине души тебе надо всегда быть подозрительной, мнительной, настроенной на опасность. В глубине души ты не должна доверять даже мне. Я хочу, чтобы ты осталась в живых, понимаешь? Не просто потому, что ты превосходно справляешься, но…

Он замолчал, раздосадованный, что его небезразличие к ее жизни на миг приняло личный характер. С самого начала, с их первой встречи в будке на Чусовой, он чувствовал противоречивые потоки смерти и секса, вихрящиеся под ее ледяной поверхностью. Знал, что движущая ею неуемная жажда может погубить ее саму. На мгновение в ней проглянула уязвимость.

– Продолжай.

Он взглядом прочесывает людное кафе.

– Смотри, сейчас ни одна душа не может знать наверняка о твоем существовании. Но после того, что произойдет на этой неделе, все может измениться. Англичане – злопамятный народ. Если ты дашь им малейший шанс, их службы безопасности бросят на тебя все силы и не остановятся.

– Значит, дело важное?

– Чрезвычайно. Наши заказчики не из тех, кто с легкостью принимает такие решения, но этот человек должен быть ликвидирован.

Она пальцем выводит букву V в чае, разлитом на меламиновой столешнице.

– Мне порой любопытно, кто они, наши заказчики.

– Это люди, которые решают, как будет написана история. Мы – их солдаты, Оксана. Наша работа – формировать будущее.

– Оксана мертва, – шепчет она.

– А Вилланель должна остаться в живых.

Она кивает, и даже в зимнем тусклом свете кафе заметно, как сияют ее глаза.

Позднее, стоя высоко над Саут-Одли-стрит в Мейфэре, она смотрит на запад. За окном во всю стену – сумеречное небо цвета умбры и серые деревья. Снежинки, задевая за стекло, беззвучно несутся вниз.

Квартира на верхнем этаже зарегистрирована на одну финансовую группу.