Убивая Еву

Тем временем невидимая рука оплачивала квартиру и вела ее трейдерские операции, доходы от которых перечислялись на текущий счет в банке «Сосьете Женераль». «Трать сколько хочешь, – говорил ей Константин. – Но не торчи на виду. Живи с комфортом, но без излишеств. Не оставляй следов».

Она так и жила. Не создавала кругов на воде. Стала частью монохромной армии профессионалов, которые быстро перемещаются с места на место с глазами, отмеченными штампом одиночества. Она понятия не имела, что за сила выносит исполняемые ею смертные приговоры. У Константина она не спрашивала, поскольку знала, что он все равно не скажет, да и, по правде говоря, ей было наплевать. Главное для Вилланель состояло в том, что она вошла в число избранных. Ее выбрали быть инструментом всемогущей организации, которая поняла то, что ей было известно всегда: она особая. Они разглядели ее талант, разыскали ее и перенесли из самого низкого в мире места в самое высокое – туда, где ей и предназначено быть. Хищник, орудие эволюции, часть элиты, к которой не применимы никакие этические законы. Это знание цвело в ней подобно большой темной розе, заполняя каждую полость ее души.

Зрительный зал в Театро Массимо постепенно заполняется. Сидя в своем кресле, Вилланель изучает программу, скрывая лицо в тени перегородки между ложами. Спектакль начинается, огни гаснут, гул голосов в зале сходит на нет. Когда дирижер под горячие аплодисменты достает палочку, Вилланель слышит, как в соседней ложе кто-то занимает свое место. Она сидит, не поворачивая головы, и, когда поднимается занавес, увлеченно наклоняется вперед, не сводя глаз со сцены.

Минута сменяет минуту, ход времени замедлился до минимума. Музыка Пуччини обволакивает Вилланель, но не трогает. Ее сознание полностью сконцентрировано на невидимом человеке слева. Она еле сдерживается, чтобы не взглянуть в его сторону, но ощущает его присутствие как пульсацию – враждебную и беспредельно опасную. Временами она чувствует холодок в затылке и знает, что в этот момент он наблюдает за ней. Аккорды гимна «Te Deum» наконец затихают, завершается первый акт, и малиново-золотой занавес опускается.

Загорается свет, зал вновь наполняется гулом голосов, но Вилланель остается сидеть, словно загипнотизированная оперой. Затем, не глядя по сторонам, встает и выходит из ложи, боковым зрением замечая телохранителей в конце коридора – скучающих, но бдительных.

Неторопливо пройдя в фойе, она направляется к бару, покупает стакан минеральной воды, но не пьет, а просто держит. Она видит, как из дальнего конца зала к ней движется Леолука Мессина. Притворившись, будто не замечает его, Вилланель отворачивается и ныряет в толпу, отделившись от нее лишь у выхода в вестибюль.