Убить волка (СИ)

Старый Аньдинхоу как раз отправился патрулировать границу, а Ее Высочество принцесса с самого раннего утра плохо себя чувствовала и не брала в рот ни капли воды, ни зернышка риса. Если бы не это обстоятельство, то возможно, пострадал бы не только маленький Аньдинхоу, верно?

Командующий северным гарнизоном в ярости еще глубже вогнал свой длинный меч в землю, от силы удара земля и камень пошел трещинами:

— Разгневанная принцесса настаивала, что в лагерь проникли предатели. Более десяти моих братьев, с которыми я бок о бок сражался на границе, не избежали подозрений. Они были ни в чем не виноваты, но правосудие решило иначе. Беднягам даже не дали объясниться. Им ничего не оставалось, кроме как снять броню и вернуться для наказания в столицу... Долгие годы я молчаливо презирал ее за этот поступок. Я думал, что любовь к сыну лишила ее разума... А оказалось, она была права...

Глаза Тань Хунфэя неожиданно наполнились слезами. Он не стал их утирать, но и не разрыдался. Старый солдат замер подобно железной крепости и только иногда всхлипывал, словно от нестерпимой боли.

Плачущий темнолицый [5] владыка загробного мира [6] совершенно поразил Чжу Хэна. Потрясение было настолько велико, что умерило его гнев, который сменился легким раздражением.

Голос правителя столичного округа Чжу невольно смягчился, когда он произнес:

— Это дело особой важности, затрагивающие многих. Тут опасно верить только одному человеку. Генерал Тань, пожалуйста, подумайте как следует.

Тань Хунфэй пришел в чувство. По правде говоря, он верил истории простолюдина где-то на восемь из десяти. В тот злополучный год именно Тань Хунфэй отвечал за оборону северного гарнизона, поэтому никто лучше него не знал, насколько неприступны были его укрепления.

Гу Юнь всегда с уважением относился к старой гвардии Черного Железного Лагеря, даже рекомендовал Тань Хунфэя на должность главнокомандующего северным гарнизоном, но тот так и не смог простить себе груз собственной вины, которую не с кем было разделить, за ту историю с внезапной атакой.

Тань Хунфэй посмотрел на Чжу Хэна и заскрежетал зубами. Он опустил голову и спросил у простолюдина:

— И правда. У тебя есть доказательства?

Мужчина склонил голову и достал из внутреннего кармана написанное кровью письмо:

— Мой покойный отец собственноручно написал это письмо. Тело его доставлено ко входу в этот дом. Прочтя его, генерал поймет, действительно ли перед ним тело У Хэ и можно ли верить моим словам.

Чжу Хэн нахмурился, но Тань Хунфэй уже отдал своим солдатам приказ забрать труп.

Вскоре во двор внесли труп мужчины, больше напоминавший сухое дерево. Смерть в петле едва ли можно было назвать мирной: щеки мертвеца распухли, язык вывалился, из-за синяков шея стала пугающего синего цвета, как у призраков.