Убить босса!

Да только уверен ли ты, что в офисе стрелял русский, если теперь я точно знаю, что здесь убивал не он?

Чески лукавил. Он точно знал, что ямайца пристрелил русский. С каждой минутой это дело захватывало его все круче и круче.

Любовью к русским он никогда не пылал. Не восхищался и другими эмигрантами, причиняющими ущерб чужой частной собственности и имеющими какие-то общие дела с гватемальцами и ямайцами. Но Генри всегда казалось подозрительным, если у человека было слишком много доказательств его невиновности, как, впрочем, и в тех случаях, когда все силы мира оборачивались против обвиняемого, указывая на него пальцем.

Понятно, что эти сомнения отпадали, если человек в момент совершения преступления находился в поле зрения Чески, или был задержан в тот момент, когда вынимал из спины жертвы нож. Тут все ясно и понятно. Но этот русский, уже ведь немолодой, то есть, поживший и наверное, много повидавший на своем веку, о нем известно лишь одно: что он нехороший парень, и все. И поэтому возникает ряд вопросов.

Почему он нехороший, если все отребье Нью-Йорка – гватемальские и ямайские банды, эти отморозки по сути и клоуны по форме, желают убить его?

Почему этот нехороший парень уносит из-под огня девчонку, рискуя собственной жизнью?

За окнами проплывали подвесные, сияющие огнями ярусы моста. Позади оставались мерцающие миллионами искр скалы Манхэттена. Впереди навис, как цунами над беззащитным берегом, Бруклин. Пять районов Нью-Йорка: Манхэт-тен, Квинс, Бруклин, Бронкс и Стейтен Айленд располагались друг относительно друга, как разлетевшиеся в стороны куски коровьей лепешки, на которую наступил слон. Чески посмотрел на часы.

– Сколько до встречи Мартенсона с Малкольмом? – спросил он МакКуина.

– Это хорошо. Это значит, что они успевают. Приятно бить дичь дуплетом сразу из двух стволов.

Но стволы оказались пусты. Курки щелкнули и застыли в унизительном поклоне…

Это случилось сразу после того, как запиликала трубка Чески.

– Детектив, – почти орал в неё оператор спецов, отсекающий разговоры Малкольма и Мартенсона по требованию МакКуина, – они переназначили встречу!.. Встречи в Бруклине не будет!!

– Как это возможно? – изумился Чески. – Кто был инициатором?!

– Мартенсон! Он позвонил Малкольму пять минут назад и приказал ему явиться через двадцать минут в парк на Рид Стрит! Это на Бродвее!..

Чески покачал головой и вдруг засмеялся тем беззвучным смехом, который отличает людей вдумчивых и рассудительных.

– Что такое, сэр? – заволновался МакКуин.

– Мартенсон заставил Малкольма сменить место встречи. Русский уже ждет его неподалеку от парковой зоны почти в центре Манхэттена.

МакКуин беспомощно посмотрел в окно, затем на напарника:

– Мистер Чески… сэр… но мы же на мосту по направлению к Бруклину?..