Убить босса!

У затухшего костра лежал мертвый негр – ямаец, судя по манере одеваться, чуть поодаль – мертвый полицейский. Живой полицейский стоял перед ним на коленях и, устремив взор в черное небо, проклинал его за то, что на земле сейчас не он, а напарник. Верилось в искренность этих проклятий как-то не очень, и Чески, предоставив право успокаивать осиротевшего полицейского МакКуину, принялся осматривать место происшествия.

Нашел много чего. Полсотни гильз, окурок сигары Cohiba, пару банок консервов и… два окровавленных зуба. Чески никогда не был докой в стоматологии, но даже ему было совершенно ясно, что кто-то ушел с этого места без двух резцов.

– МакКуин, – он щелкнул пальцами. – Бегом по берегу, найди мне всех, кого встретишь.

Через пять или семь минут он получил возможность видеть перед собой трех человек. Первым оказался белый мужчина лет пятидесяти, типичный нью-йоркский алкоголик без определенного места жительства, с живым любопытным взглядом. Такие исправно покупают лотерейные билеты за пятьдесят центов в надежде когда-нибудь выиграть-таки миллион. Второй оказался угрюмым, как орлан на гербе США, мужиком лет сорока пяти. Из одного его кармана торчал вчерашний выпуск New York Times, из второго – горлышко бутылки White Horse. Как МакКуин умудрился привести его, совершенно не стоявшего на ногах, понять Чески было трудно, поэтому он, чтобы не терять время, переключился на третьего. Третьим был китаец, лет сорока, ростом что-то около пяти футов, и то ли он презирал спиртное, то ли сегодня ему не на что было купить выпивку – короче, китаец был совершенно трезв.

– Остальные разбежались, – объяснил свой скудный улов МакКуин.

Чески приблизился к шеренге задержанных, миновал третьего, второго и остановил взгляд на первом.

– Что вы слышали четверть часа назад, сэр?

– Это была перестрелка, – дружески сообщил тот и рассказал о том, как пристроился коротать ночь неподалеку от мерцающего в темноте костра. Обычно разводить костры здесь решаются только в холода, дабы не приманивать полицию, и он, любопытный от природы, решил развлечь себя слушанием чужих разговоров.

Ещё через пять минут Чески знал почти все, что случилось у костра. Самым главным он обозначил факт убийства полицейского не белым мужчиной, а черным. Чески не знал, почему, но ему понравилось, что белый вел себя мужественно и оружие применил лишь тогда, когда нужно было спасать свою жизнь.

– Но вот ниггера завалил точно белый, – добавил разговорчивый малый. – Прошил из автомата, как швейной машинкой.

– Беги отсюда подальше, – сквозь зубы пробурчал Чески, воспользовавшись тем, что Мак-Куин был занят утешением копа.

Отсутствие алкоголика привлекло внимание Сомерсета лишь спустя минуту.

– Я дал ему хорошего пинка, – объяснил Чески.