Убийство церемониймейстера

 – Как выглядит? Красиво выглядит! Ростом с меня, волосы светло-русые, глаза… глаза, кажется, зеленые. Но может быть, и карие.

– Так зеленые или карие?

– Да не помню я! Один раз всего ее видел, тогда снег на улицах лежал. А сейчас июнь.

– Ладно. Что еще помните?

Дуткин задумался и стал похож на бегемотика. С дурацкими усами.

– Ну…

– Где живет Мария Евдокимовна, не звучало в разговоре?

– Нет. Вспомнил! – Дуткин радостно хлопнул себя по ляжкам. – Вспомнил важное! Устин стал прямо в опере говорить о богатстве вдовы, о том, что у нее двадцать тысяч дохода. Остались от первого мужа, от его дела.

– И что?

– А она ответила: какое там дело, так, пустяки, сдаю лабазы в Мокрушах.

Лабазы в Мокрушах! Это торговое место возле Пенькового буяна было из числа старейших в Петербурге. Аренда складов там должна стоить хороших денег. Теперь веселую вдову легко обнаружат… Лыков обрадовался, но не подал виду. Нужно было дожимать толстяка.

– Господин Дуткин, – начал он строгим голосом. – Вы понимаете, что история с займом покойному ставит вас в положение подозреваемого?

Финансист весь сжался и стал словно бы меньше.

– Да. Если б я знал… Дурень, вот же дурень!

– Я настоятельно советую вам ничего не утаивать.

– Ничего не утаил, все-все рассказал!

– Хорошо. Я верю вам. Вы человек умный и опытный, сами себе вредить не станете. Идите. И будьте готовы к тому, что следующая наша встреча будет уже не беседой, а официальным разговором.

На другой день Лыков опять вызвал Арабаджева.

– Василий Михайлович, прошу вас разъяснить некоторые неясные для меня моменты, – начал он. – В восемьдесят четвертом году вы подали прошение о поступлении на коронную службу в наше министерство. Так?

Коллежский асессор подтвердил.

– Но как вы могли выйти из Новороссийского университета кандидатом права?

– А почему же не мог? – удивился Арабаджев.

– Потому что эта ученая степень была отменена за год до того.

– В самом деле? Странно…

– Очень странно, Василий Михайлович. Что скажете в объяснение?

– М-м… Давно дело было…

– Вспомните, пожалуйста, иначе мне придется посылать запрос в Одессу.

Что-то мелькнуло в лице бакинца, но он мгновенно овладел собой:

– Да уже вспомнил! Меня же после окончания курса оставили профессорским стипендиатом[29] при кафедре обычного права. За успехи в учебе. И я стал готовить магистерскую диссертацию. Решил, так сказать, пойти по ученой стезе. Написать ее я написал, а вот защищать передумал.

– Почему?

– Сложный вопрос, Алексей Николаевич, – серьезно ответил Арабаджев. – Видите ли, во мне тогда произошел внутренний разлад. Причина банальная: неразделенная любовь. Старо, как мир… Я влюбился, сделал предложение – и получил отказ.

– Кто она была?

– Дочь полковника из штаба округа.