Убийство церемониймейстера

Но гости старательно распихивали по карманам и ридикюлям конфекты, приготовленные на царской кухне. Таких не было в свободной продаже, и их очень любили дети. Принести домой «царский гостинец» считали своим долгом даже самые богатые люди империи. Лыковская малышня тоже ждала редкие сласти, пытаясь не заснуть до прихода папы с мамой…

После ужина танцы возобновлялись и становились совсем невозможными. Молодежь плясала самозабвенно, до одури, и государыня тоже. Оркестр играл оглушительно, так, что звенело в ушах. Говорили, это оттого, что заведующий придворными оркестрами барон Штакельберг почти глух. Наконец император, отчаявшись делать жене предостерегающие знаки, удалялся к себе. По его команде из оркестра по одному расходились музыканты, и в конце концов на хорах оставался один трубач… Только после этого Мария Федоровна, вся красная, тоже покидала бал.

Лишь один раз Алексею понравилась общая картина праздника. Это было 26 января 1889 года. Только что покончил с собой австрийский эрцгерцог Рудольф. А в Концертном зале Зимнего дворца уже объявили очередной бал. Приличия требовали отменить пляски из-за траура, но свет и Двор настроились на веселье. И тогда было решено провести бал в… траурных одеждах. Зрелище получилось удивительное. Дамы явились в элегантных черных платьях. На их фоне многочисленные бриллианты смотрелись особенно эффектно. А траур, как известно, красит всякую женщину. Варенька была в замечательном туалете от Бульбенковой. Платья этой портнихи носила императрица. Сама же она была дочерью нижегородского священника и выбилась в лучшие модельеры столицы благодаря труду и таланту. Узнав, что Алексей – нижегородец, Ольга Николаевна стала выполнять заказы его жены вне очереди! Знаменитый «черный бал» вспоминали потом много лет как самый удачный и неординарный. Лыков тоже помнил его – последний раз они были там вместе с Павлом Афанасьевичем…

Утром следующего дня Валевачев порадовал начальника новой идеей.

– Алексей Николаевич, я узнал от Шереметевского, что на костеобжигательном заводе в вас стреляли согласованной картечью, – заявил он.

– Да, и что?

– Разрешите, я схожу в Управление императорской охоты. Вдруг там что-то вспомнят? Человека какого-нибудь с дурными наклонностями… Негодяя в душе. Его выгнали, но запомнили.

– И прозвище у человека было Снулый, – добавил с иронией Лыков.

– Почему нет? – возразил Юрий.

– Больно просто собираешься жуликов искать. Отчего именно в Императорской охоте? В столице полно других людей, способных согласовать картечь.

– Но убит придворный! А если тут есть связь?

– Хорошо, – смирился надворный советник. – Съезди в Гатчину, расспроси. Только возьми с собой фото покойника, которого Снулый приколол на Гутуеве.